ссылка #1ссылка #1ссылка #1ссылка #1ссылка #1ссылка #1ссылка #1ссылка #1ссылка #1ссылка #1
Вопреки неистовой и слепой вере всего человечества в неизбежно светлое и великое будущее — ожидаемые заря и расцвет медленно, но верно превратились в закат и затухание. Когда стало ясно, что никто никогда свободно и смело не полетит в космос и не станет бороздить просторы галактики в поисках новых неизведанных миров и планет пригодных для жизни — вся сила и мощь лучших умов Земли обратилась к техническому развитию и прогрессу. Люди перестали смотреть на звезды и мечтать о покорении пространства и времени. Они обратили взгляд на свою цивилизацию и решили покорить собственное тело, разум и создать тот самый новый, идеальный мир, о котором мечтали.
glitch nevermind
It is a long established fact that a reader will be distracted by the readable content of a page when looking at its layout. The point of using Lorem Ipsum is that it has a more-or-less normal distribution of letters, as opposed to using 'Content here, content here', making it look like readable English. Many desktop publishing packages and web page editors now use Lorem Ipsum as their default model text, and a search for 'lorem ipsum' will uncover many web sites still in their infancy. Various versions have evolved over the years, sometimes by accident, sometimes on purpose (injected humour and the like).

pandem 14

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » pandem 14 » Urban fantasy » pin the tail on the donkey


pin the tail on the donkey

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/rDnU4rG.gif
Richard Bolem & Kenneth Bextor
Зима 1962, Бостон.

0

2

[nick]Kenneth Bextor[/nick][status]чертова голубая кровь[/status][icon]https://i.imgur.com/HsNCm7k.jpg[/icon][lz]британский маг[/lz]

...Кеннет не успевает привыкнуть к одному городу, выведенному коротким чернильным росчерком  на конверте или открытке, как он сменяется другим, прочерчивая пунктирную линию передвижений Рихарда по карте Европы.
И вроде бы нет никакого смысла что-то писать в ответ, и тем более нет никакого смысла пытаться самому встретиться с Болемом, когда нет необходимого представления о месте, где он сейчас и портал просто ткнется наугад или вообще погаснет, не успев сформироваться во что-то способное дать проход.
Но все жё Кеннет иногда пишет в ответ, когда Рихард задерживается где-то достаточно долго, чтобы можно было надеяться, что письмо его застанет. Пишет -До востребования — посылая белый конверт по адресу центрального почтового отделения каждой следующей столицы.
Пишет всякую ерунду, о том, что в поместье опять цветет вереск, как тогда весной. Что в Лондоне в этом сезоне ужасно промозглая осень, а в моду вошли узкие брюки и виндзорский узел на галстуке. И всегда спрашивает — как твоё дело? — вкладывая в этот вопрос тот один единственный смысл, который и гонит Рихарда всё дальше и всё на дольше от Британии.
Нить тянется, тянется, становиться тоньше и Кеннет не замечает, как она рвётся.
Сначала ждёт, и перебирает нетерпеливо ворох утренней почты, которую аккуратной стопкой складывает на столе каждый понедельник и пятницу домработница.
Но паузы между белыми конвертами и пахнущими свежей типографией открытками становятся всё длиннее, а потом он перестает проверять, натыкаясь раз за разом на пустоту между тугими свертками воскресных газет.

...Единственным, что примиряет Кеннета Бэкстора с длительным нахождением в Штатах, является тот факт, что Бостон находится в Новой Англии.
А ещё Гарвард.
Куча вдруг ставших милыми сердцу громких ирландцев.
Откровенный английский прононс в речи многих местных и прямой рейс из Лондона.
Типично британская отвратительная зима с промозглым ветром со стороны залива ставит заключительный штрих чтобы Кеннет чувствовал себя максимально комфортно, иногда забывая даже, что эта вот улочка с домами в викторианском стиле совсем даже и не на туманном острове находится, а во все на другом континенте.
В любом случае тут даже можно найти кафе с типичным британским завтраком, а в отеле у горничной строгий высокий накрахмаленный воротничок и губы она поджимает совсем как домработница Бэкстора.
Можно отнестись к этому как к увлекательному путешествию. Отпуску в конце концов.
Кеннет уже давно никуда не выезжал из Англии и теперь чувствовал себя порой как ребенок, который первый раз увидел диких уток в городском парке на пруду.
Вроде бы такие же как на картинке в книжке, но совсем другое впечатление.
И хоть дело вытащившее его из уютного Лондона в этот чужой мир, сложно назвать простым, но Кеннет все равно неторопливо пьет горячий черный кофе в ресторанчике с видом на Бостон Паблик Гарден и с удовольствием закуривает свой данхилл.
Официальная встреча назначена на шесть часов вечера в загородном особняке одного из американских коллег и Бэкстор быстрой затяжкой гасит волнение при мысли о том, что скорее всего увидит там Рихарда. Потому что проблема требует внимания всех магов, перешагнувших за человеческое сорокалетие и имеющих время и желание её решить.
Кеннет не совсем уверен, что Болем получит его телеграмму, и не совсем уверен, что она действительно необходима, но всё равно диктует ёмкие слова девушке с вызывающе короткой стрижкой — Я в Бостоне. Надолго.
Называет последний адрес Болема и закрывает на мгновение глаза, чтобы успокоиться и не дать  вспыхнуть душному раздражению на сложность их нынешней ситуации.

+1

3

[nick]Richard Bolem[/nick][status]крыжовник сладкий, терпкая сирень[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/0019/88/90/39/957789.jpg[/icon][lz]чешский маг[/lz]

От Нового Орлеана до Бостона – одна тысяча триста пятьдесят семь миль.
Плевое расстояние для мага, который привык активно использовать порталы, но сейчас Рихард гладит Йенса, черного, как кошка, и ей же являющегося в глазах его соседей по купе, обшитым дорогим шелком и добротным хлопком между натуральных деревянных панелей – из дуба, не иначе – под вежливое предложение проводника в фуражке с блестящим козырьком о чае…
том самом, который летел в бухту с пристани и кораблей, объятых людским безумием
Бостонское чаепитие – вот о чем думает Рихард, пока гладит по черной блестящей кошачьей шерсти удивительно покладистого фамильяра.
На черной лоснящейся шее блестит золотистый колокольчик.
Рихард не задается вопросом, почему Йенс для своего перевоплощения выбрал эту серую удавку, обхватывающую его горло.
Возможно, все дело в том, что чем ближе они к Бостону, тем сильнее давит ощущение слабости – нет, не то, которое благородные барышни занюхивают едкими солями – слабости сродни стариковской.
Все действительно плохо.
Думает Рихард.
Йенс мудрее – он почувствовал и смирился гораздо раньше.
У Болема необходимость путешествия по земле, размеченной вдоль и поперек сетью маяков-тотемов, взрастивших в нем привычку оказываться почти в любой точке Соединенных Штатов по щелчку пальцев – необходимость сейчас ехать пусть и купе первого класса, но, все-таки, используя обычный для людей способ путешествия, вызывает только глухое и тщательно сдерживаемое раздражение.
Миссис Браун продолжает рассказывать о своей дочери, которая удачно вышла замуж за военного.
Рихард медленно ведет по такой густой и успокаивающей шерсти Йенса в его новом воплощении вальяжного черного кота.
Фуражка проводника блестит образцово и раздражающе все несколько дней пути.

Бостон гораздо более шумный, чем мог ожидать Болем, словно туманная тишина и степенность Лондона могла бы просочиться и остаться здесь навечно.
Даже после разгульного бунта, утопившего тысячи и тысячи фунтов стерлингов в соленой воде.
- Мистер Сейдж не смог прибыть лично, - говорит Рихард, вручая встречающему его рыжеволосому то ли магу, то ли еще какой магической твари, то ли простому человеку, рекомендательное письмо. Первое и самое неважное. Йенс вцепляется в дорогой костюм когтями. Досадная неудача, но вернуться в свой истинный облик он либо не хочет, либо не может, и поэтому топорщит усы в лютом отчаянном оскале и шипит так, словно ему на спину плечнули кипятка.
Рихард планирует разобраться с этим позже.
- Джон Майлз, - говорит тот, кто встретил его от лица местного совета по экстренному вопросу, и добавляет с кривой усмешкой, словно чувствует напряжение вроде бы невозмутимого мага рядом с собой, - Оборотень. Нам тоже несладко.
Им приходится проделать весь путь, который обычно делают люди по приезду в Бостон.
Совет представляет собой только перечень громких имен. На деле несколько дней Рихард распивает чаи и кофе по утрам, в обед и вечером, с такими же, как он, магами, которые то собираются больше трех, то растворяются без следа в этом огромном городе.
Никто и никому не доверяет.
Через неделю случается первое собрание.
Еще спустя столько же времени представитель Ковена Соединенных Штатов с гордостью сообщает о том, что им удалось договориться о сотрудничестве с европейскими магами и некоторые из них уже выдвинулись в сторону Нового Света.
Настолько быстро, насколько это возможно в нынешних условиях.
Рихард поднимает бровь, обмениваясь красноречивым взглядом с мистером Дженклзом, сидящим напротив, с такой же белоснежной чашкой, у которой тонкая изогнутая ручка, кажется, лопнет прямо под худощавыми пальцами мага.
…это займет месяцы…
- О, нет, мы обратились к ним почти сразу. В ближайшее время мистер О’Нил, миссис Флейм, мистер Бэкстор…
Рихард пьет чертов чай, который, кажется, преследует его везде в этом городе, как некий негласный символ независимости Бостона. Перечисление имена занимает достаточно времени, чтобы Болем смог сделать второй, уже не такой торопливо-обжигающий глоток.
- …и мисс Ромейроглафф.

…в общем-то, телеграмма это последнее, чего ожидал Рихард. Ожидал, но не ожидал. И Кеннет не оставил своего обратного адреса. Непонятно, где его искать. Йенс, все такой же черный и все более неуклюжий с каждым днем, гремит своей посудой со свежим мясом, и Рихард отвлекается от пустых строчек свежей утренней газеты.

В особняке мистера Бойма многолюдно, накурено, и шумит множество голосов.
Пустые разговоры ни о чем.
Потому что никто, до сих, не понимает, что за напасть пожирает Бостон, лишая его любого проблеска магии. Пока что это всего лишь повод для шуток, пусть и уже приобретающих напряженный оттенок, которыми обмениваются маги. Такие, как Йенс и Майлз чувствуют изменения лучше колдунов. Майлз выглядит бледно и его десна беспрестанно кровоточат, так что оборотень уже почти не улыбается и больше не скалится нагло, только изгибает плотно стиснутые губы, катая металлический вкус по языку.
Недовольство выдает подвижность жлвак на щеках.
И темнеющий на очередной шутке взгляд.
Рихард впивается взглядом в гостей мистера Бойма, выискивая знакомую фигуру и лицо, которые толком не помнит. Он не унижается до уточнения того, прибыл ли на сегодняшний вечерний Совет мистер Бэкстор.
Не прибыл – и ладно.
Все равно они встретятся в этом городе утонувшего чая.
Рано или поздно.
Господи Боже! Тут даже скотч с привкусом этого чертового черного индийского чая!..

Незабываемо…

…и, наверное, Рихард пропустил бы Кеннета, того самого, которого помнил уже смутно – линию плеча под идеально сидящим смокингом, и знакомое очертание чуть выдающейся вперед челюсти, и кудри с медным отливом – пропустил, забыл – и голос с характерно протяжными, наполненными ленью, гласными.
Забыл.
Не вспомнил.
Прошел мимо.
Пропустил.
- Мистер Бэкстор, познакомьтесь, представитель семьи, входящей в состав американского Ковена, мистер Болем.
Рихард делает глоток и коротко облизывает пересохшие губы.
- Мы знакомы, мистер Дженклз.
И забывает протянуть руку, обозначая положенное правилами приличия приветствие.

+1

4

Не смотря на попытку приехать идеально во время, попав точно минута в минуту, как и полагается английскому джентльмену, Кеннет оказывается у металлической, лоснящейся на холодном зимнем солнце черной, похожей на жирный гудрон краской, решетки загородного особняка, гораздо быстрее, чем предполагал.
В этом городе, в этой стране, всё слишком быстрое.
И таксисты и голуби, взлетающие из-под колёс россыпью крыльев в синее, хрустящее легкой морозной синевой небо.
Даже тонкий лед на луже у обочины, в которую Бэкстор растерянно наступает ботинком ломается с какой-то излишне горячечной готовностью.
Само течение времени какое-то ускоренное, как ни пытается Кеннет поймать ритм и подстроить свое привычное ощущение лондонской жизни под этот бостонский бег вперед и дальше, быстрее-быстрее от британской колонии до города независимой страны, города полного намеков на то, чей драгоценный товар был выкинут в воды бухты и осел большими горстями распухших чаинок на дно канала.

Кеннет отказывается от этого напитка, когда попадает внутрь пахнущего свежим деревом и краской особняка. Не ищет в этом хозяйском радушии едких насмешек и попыток ткнуть в его подданство. Просто он уже пил чай. Буквально час назад. 
А вот скотч будет кстати.
Медленно перебирает взглядом фигуры, делая глоток за глотком, в ожидании пока его кольнет узнаванием того, кого не видел лет пять.
Но в просторной гостиной, полной кофейных столиков и изящных кресел, Болема не видно.
Не все приглашенные еще прибыли. Далеко не все. Заверяет мистер Дженклз, являющийся дирижером этого вечера, ловко и умело ведущим столь разные инструменты в общее звучание, появляющимся ровно в тот момент в какой нужно и незаметно настраивающим всех на мирный и спокойный лад.
Хотя магов слишком много, чтобы этот оркестр был единодушным и гармоничным.
Кеннет слышит этот гул шмелиного гнезда. Ссохшегося дупла набитого шершнями.
Будто недостаточно того факта, что подавляющее большинство присутствующих — американцы с этими их неподдельно белозубыми улыбками, похлопываниями по плечу и стремительным сокращением зримой и незримой дистанции, будто звездно-полосатый флаг делает всех, если не кровными родственниками, то лучшими друзьями уж точно.
Кеннету нравится думать о том, что именно сейчас - это не его проблема. Утекающая сквозь пальцы магия. Заставляющая еще совсем молодых магов чувствовать себя как их давно почившие предки, достигшие той самой черты, за которой  одинаково безизвестное как для людей так и для всех кто от них отличается.
Это проблема Бостона. Америки. Не Британии. Там в Лондоне у Бэкстора не было этого чувства нескончаемой немощи, как у древнего старика.
Когда каждый сустав разгибается с тоскливым скрежетом и с морщинистой кожи, покрытой пигментными пятнами в воздух поднимается облачко белесой пыли.
Медленно умирающее дерево, опутанное серыми нитями паутины, полощущее уже мертвые ветви в прохладное воде пруда, гладя свое живое и юное отражение остатками сгнивших листьев.
Наверное он бы и не прилетел сюда. Если бы не подумал вдруг, что магия не может просто так взять и исчезнуть. Словно кто-то открыл шлюз и теперь наблюдает как она тонкими струями утекает в темные канализационные дыры.
Все таки они сообщество. Люди, обладающие чем-то большим, чем просто общий ген. Не смотря на столь раздражающие отличия в традициях, образе мышления и поведении.
Люди, объединенные природным даром, и разъединенные в своем недоверии к друг другу.
Родовые заклинания, старинные фолианты, набитые магическими знаниями, передаваемые от отца к сыну, от матери к дочери. Артефакты, укрытые от любых глаз.
Им всем есть, что скрывать друг от друга.
И даже сейчас, когда они собрались здесь перед лицом непонятной угрозы, чтобы быть друг с другом откровенными, каждый старается скрыть, что ему страшно.
Бэкстору наверное, тоже стоит испугаться. Но он прячет мысли о том, что будет, если эта хворь дотянется до Англии, за мыслью, что никакие годы и столетия не научат американцев делать действительно стоящий скотч.

Гостиная уже буквально звенит голосами и женским смехом, но все еще чего-то ждут и Рихарда так и нет.
Кеннет решает покурить и выходит  в коридор, где буквально через пару шагов по усиленному запаху всевозможного табака можно определить кабинет, отведенный именно для этого.

- ...людям легче иметь дело с простыми, понятными вещами. Грехи. Заповеди. Ад и Рай. Экзорцизм.

Две выкуренных сигареты и зажатая в пальцах третья. Неожиданный собеседник в лице священника с оливковой кожей, темными волосами и глазами цвета настоявшегося чая, выдающего в нём представителя латинской диаспоры.
Кеннет не замечает как желание убить время перетекает в разговор с представителем католической церкви. И магического сословия. Маркус Эррера.
Белый воротничок как ошейник, туго обтягивающий шею слуги божьего.
- Экзорцизм? - переспрашивает Бэкстор, удивленно приподнимая брови.
- Да, так людям проще понять то, что я делаю, а мне проще им объяснить и помочь, не ставя под угрозу раскрытия существование нашего вида. Отправляю демона в Астрал. То есть падшего ангела в Ад, где ему и место, ну вы понимаете. - Маркус тихо улыбается.
И Кеннет улыбается тоже.
- Может Иисус Христос тоже был магом. - пожимает Бэкстор плечами. - Столько необъяснимых простой человеческой физикой мира чудес. Например, превращение воды в вино. Хотел бы я изучить это заклинание, тогда смог превратить этот скотч, во что-то действительно стоящее.

Отец Маркус не успевает ответить, как дверь приоткрывается

- Вот вы где — искренне восклицает мистер Дженклз, будто они действительно могли потеряться навсегда в этом доме. Хотя может и могли, если бы сунули свой нос туда, куда не дозволено хозяином особняка. - Все уже собрались.

В гостиной уже столь тесно, что лишнее движение нельзя сделать без опаски задеть кого-то локтем или наступить на ногу. Но Дженклз лавирует между гостями с грацией электрического угря и называет имена новоприбывших, подводя к ним Кеннета.
Выдерживая этим какие-то одному ему понятные нормы приличия, хотя Бэкстор даже не старается запомнить каждую следующую фамилию. Потому что зачем?

Рихард Болем, американский Ковен.

- Да, мы знакомы -  повторяет за ним Кеннет.

Громкий спор где-то у окна требует срочного вмешательства и мистер Дженклз исчезает за чьими-то спинами, в одинаково дорогих костюмах.
В стакане Кеннета почти не осталось напитка, но он все равно делает последний глоток, чтобы смазать эту неловкую для себя заминку.
Пару мгновений смотрит на Рихарда, словно пытаясь увидеть в нём отражение себя прошлого.
Непонятно о чём говорить и что спрашивать, когда вокруг столько людей и , наверное, придется сильно повысить голос, чтобы они услышали друг друга.

- Ты здесь давно? - всё же произносит он, словно это может иметь какое-то значение.

Пять лет огромный срок. На всём лежит отпечаток прошедшего времени. Новизна текущего момента.
В аккуратной стрижке по последней моде, уложенной волосок к волоску. Узком галстуке яркого оттенка.
Наверное он бы и дальше искал в Рихарде сходства и отличия. А потом спросил — насколько сейчас всё плохо? - сам не понимая, что именно имеет ввиду. То, что их всех тут собрало или то, что когда-то свело их двоих вместе. А может вообще что-то третье понятное лишь им.

Если бы звон чего-то металлического о хрустальный бокал не заставил всех повернуть головы.

- Господа, - у мистера Дженклза слегка дрожит голос от столь высокой выпавшей ему чести вести собрание. Ему, наверное едва исполнилось сорок. - и дамы. Мы собрались с вами здесь чтобы сплотиться перед лицом нашей общей угрозы. Задать вопросы, найти ответы и придти к общему решению. Хочется отдельно поблагодарить коллег из Европы за то, что присоединились к нам. Не все, конечно. Но многие.

Кеннет думает о том, что всё это напоминает скучное сборище юристов средней руки или врачей общей практики по обмену опытом.
Держать лицо и не сболтнуть лишнего, вот что старается [nick]Kenneth Bextor[/nick][status]чертова голубая кровь[/status][icon]https://i.imgur.com/HsNCm7k.jpg[/icon][lz]британский маг[/lz] делать каждый из них.
А он здесь в основном из-за того, что хотел снова увидеть Рихарда. Только сейчас Бэкстор четко понимает это.
Кеннет бы наверное ушел прямо сейчас, если бы мог. Но вместо этого слегка кивает головой и вежливо улыбается, когда Дженклз называет его имя, перечисляя всех неравнодушных белых ворон с далеких континентов.
Опирается плечом о прохладную стену. И отвлекается от своих бунтарских мыслей на следующего выступающего, который как раз и должен донести до них всех основную суть проблемы.

+1


Вы здесь » pandem 14 » Urban fantasy » pin the tail on the donkey