синопсисАтланта 2097
технологии: андроидыVR & darknetклонирование & модификации
гостеваявнешности
США, Атланта, 2097
Киберпанк. Социальная антиутопия с элементами постапокалипсиса.
Мегаполисы будущего, злые корпорации, свободолюбивые хакеры, много социального неравенства, безлюдные пустоши и заброшенные города-призраки
Kyle Morgan
" Сменить полную защиту пехотинца на тонкий сенсорный костюм пилота уорстрайдера кажется легкой и вдохновляющей идеей. Какой пацан не любит шагающих боевых роботов? Год на легком одноместном Лкасте, потом пара лет нейросвязки с напарником на среднем Голиафе, доучивание в академии, а там и рукой подать до своего взвода на пятиместном Ватанаби, семидесятитонном монстре, дающего по слухам такое ощущение неостановимого могущества, что ни в каком вирте не найти.
Это хорошая, честная карьера — сабльют для быстрого Лкаста, первый лейтенант на Голиафе, и майор на громадном детище японского Комацу. И с каждым шагом больше и больше брони, безопасности, силы. Меньше и меньше шансов сдохнуть.
А вишенка на торте — уход на пенсию в звании лейтенант-полковника и орлы на погонах. Отличная карьера для Закари Дюрана, что ни говори.
27.03 Проект закрыт, регистрация остановлена, партнерство расторгнуто, тема пиара на замке. Спасибо всем, кто был с нами.
22.12 обновление матчасти
5.11 Йей! С первым доигранным эпизодом нас. И еще пятью открытыми ^.^
21.10 Ролевой исполнился месяц ^_^ Бодро агукаем, барахтаемся в ползунках и продолжаем расти.
21.09 Это было непросто, но мы открылись

pandem 14

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » pandem 14 » now/then » when his kingdom come


when his kingdom come

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sd.uploads.ru/t/mGO1l.gif

Vincent Kross & Robert Forester
Atlanta, 5 feb. 2097

+1

2

На самом деле Винсент очень сильно нервничает, когда получает новость о том, что его выбрали  - как одного из самых лучших специалистов, такая удача, такой шанс продвинуться по карьерной лестнице и показать себя, но ему почему-то слышится в этом завуалированная лесть и плохо прикрытый обман, наёбка даже, чтобы только приободрить и напустить важности -  для поездки на ежегодную конференцию по генетической сборке в Атланту. Вроде там есть какие-то очень интересные разработки в сфере офтальмологии.
Он пытается найти в этом хоть какое-то зерно радости и профессионального признания, ведь это всё пойдет ему на пользу, но это дается  не то что с трудом, а вообще никак не дается.
Дождавшись пока Белла уснёт, он залипает в монитор, перелистывая фотографии Атланты, от которых становится трудно дышать и Винсент порывисто хватает ингалятор, сует чуть не в самую глотку, жмет и закрывает глаза минуты на две.

Он точно там умрёт. Задохнется в этих кислотных дождях.

Ночью накануне поездки, в пока ещё своей  привычной и удобной кровати, Винсент хочет придвинуться к своей заснувшей жене поближе, и шепнуть на ухо как ему страшно. И что он совсем не хочет никуда ехать. Он вообще никуда никогда не выбирался из Авалона. Это может быть опасно для его здоровья.
Но не решается. Ворочается с боку на бок почти до самого утра и за завтраком едва ли  выглядит бодрым и выспавшимся человеком.
Впрочем недосып оказывается очень кстати и у Кросса нет сил чтобы продолжать нервничать. Всю дорогу до Атланты он спит, уткнувшись лбом в прохладное толстое стекло окна.
Просыпается только когда коллега дотрагивается до его плеча, а поезд плавно и незаметно замедляет ход.
Пару мгновений, не понимая где он и зачем оказался, Винсент смотрит вокруг. Бестолково и глупо, как потерявшийся щенок.
А потом вдруг спохватывается, хватает быстрее сумку с полки над головой и , забыв застегнуть куртку, и поправить сбившийся ворот джемпера, выскакивает на перрон вокзала. Не хватало ещё отстать от своих в этом городе с повышенным уровнем преступности.

Всё оказывается не так страшно. И отель в Верхнем городе ничем не хуже тех, что можно встретить в Авалоне. А может и лучше даже. С небрежным налётом вычурной помпезности, чтобы ещё больше подчеркнуть контраст и разделить пропасть между теми кто Снизу.
В мини-баре приютились аккуратные разномастные бутылочки. И эти малышки так кстати и так манят, что Винсент не сдерживается и выпивает одну-две.
Какой-то сладкий ликер цвета кофе с молоком, от которого мир вокруг сразу становится дружелюбнее, Атланта приветливее, а сообщение для Беллы, о том, что он добрался пишется легко и быстро, с изрядной долей теплоты на сердце.

Здание, в котором должна пройти конференция поражает количеством стекла, зеркал и хромированных деталей.
Какой-то стеклянный замок, по прозрачной крыше которого потоками текут дожди, но не сегодня.
Сегодня в Верхнем солнечно. И если не обращать внимание на то, как немного иначе одеты люди вокруг, как немного непривычно звучит их речь, то можно подумать, что Винсент у себя дома в Авалоне.
Кросс отстает от своих, когда совершенно по-детски, задрав голову и приоткрыв рот, рассматривает устройство купола, размышляя о том, через какое время кислота разъест стекло. Сколько лет, или десятилетий пройдет, прежде чем такая хрупкая на вид конструкция даст брешь по металлическому шву, который явно каждый день подвергается воздействию коррозии.
Спохватывается лишь, когда фойе пустеет и замолкают голоса, словно тишина незаметно накатывает со всех сторон и вдруг становится громче самого сильного крика.
Винсент ищет нужную дверь, дергая все ручки подряд, и не рассчитав силу распахивают ту самую нужную на полную ширь. Словно падает внутрь просторного зала набитого людьми в белых халатах.
Он тоже в таком. На костюм и галстук.
Как можно тише прикрывает дверь, пока, как ему кажется почти все наблюдают за ним. И жмется к стене.
Делает пару  шагов в сторону и видит прямо перед собой пустой стул заднего ряда.
Порывисто дергается к нему и садясь, одновременно спрашивает у молодого мужчины, что сидит справа.

- Тут свободно?

+1

3

Роберт считает, что нельзя зацикливаться только на своей области – следует не развиваться, но точно быть в курсе инновационных идей в смежных отраслях. Уилсон смеется и называет это пустой тратой времени и денег, полной чушью, даже полезные знакомства на этих скучальнях не заведешь, потому что на них ходят одни неудачники!.. Слова Джеймса кажутся обидными – ведь мистер Мидлант предлагает участие в подобных мероприятиях Роберту регулярно и Роберт почти никогда не отказывается – спор между партнерами NewStep завязывается незамедлительно, грозя перерасти в драку.
- Мистер Уилсон, пациент из третьей палаты пришел в себя. Вы просили предупредить, чтобы осмотреть его лично.
Роберт сверлит недовольным взглядом спину Джеймса и ждет, что тот сказанет что-нибудь эдакое прежде, чем закрыть дверь, но тот выходит молча и механизм амортизации еле справляется с раздраженным хлопком.
- …представляешь? Мистер Мидлант мог отправить кого-то из своих, да хоть того же Джеймса, если уж на то пошло-о… О-о! Так вот почему… - замолкает Форестер. Ему становится стыдно и совестно, что он не замечал очевидного столько времени. У Кайла глаза пустые после его вирта и таблетки от головы, и он вряд ли понимает, о чем говорит Роберт последние полчаса, беспрерывно и много, до-хре-на, но продолжает слушать и даже иногда кивать в нужных местах.
- Вот почему он так злится из-за этих конференций! – выпаливает Роберт, - В следующий раз я порекомендую его мистеру Мидланту. А сам откажусь. И тогда все останутся довольны… Еще соуса?.. Как думаешь, стоит так сделать?
Кайл мычит что-то невнятное, вгрызаясь в кусок мяса, и Роберт с запоздалым разочарованием понимает, что ему все равно – и на Джеймса, и на мистера Мидланта, и на все эти научные-сборища-лучше-пойдем-сегодня-в-апельсин-будет-весело.
Никто его не понимает и не хочет понимать – сердито думает Форестер, освобождая вторую половину дня на 9ое число, а после, подумав, и на весь вечер – и поэтому он никому не скажет, куда и зачем идет.
Ни Уилсону.
Ни Моргану.
Пусть занимаются… своими важными делами, а Роберт будет заниматься своими!..
Он, черт возьми, хочет попасть на эту конференцию и предвкушает её, как ребенок, перечеркивающий маркером даты на настенном календаре в ожидании, когда утром под рождественской елкой обнаружится гора подарков.

- Да, конечно, садитесь, - негромко, но торопливо отзывается Роберт, щурится чуть близоруко, читая на бейдже, прикрепленном к карману белого халата, - …мистер Кросс, - и хотя его собеседник ничего не спрашивает и даже не успевает открыть рот, добавляет, - Я Роберт Форестер, протезист, внештатный сотрудник Massive Dynamic.
От полного перечня всех своих достижений и немногочисленных регалий останавливает тот факт, что тут большая часть спикеров и участников наверняка заткнет его за пояс, судя по списку выступающих. И этот мистер Кросс, который выглядит как его ровесник, вполне может оказаться в их числе. Роберт отдергивает руку, которую уже было протянул для рукопожатия, и утыкается в свой гаджет, быстро пролистывая список докладов – чуть наклоняет, ровно настолько (как кажется самому Роберту), чтобы это не бросалось в глаза как очевидный признак недоверия, и в то же время затрудняло прочтение. Все потому, что мистер Винсент Кросс из FoA, а Бенжамин рекомендовал держаться с ними поосторожнее.
И в то же время Винсент Кросс кажется таким… обычным, словно лаборант из отдела спецпроектов, а не одним из научных светил, что Роберт невольно скашивает на него взгляд, чтобы разглядеть получше. И край пиджака, и узел галстука, выглядящего ненамного дороже, чем на самом Форестере, и царапину под челюстью от неудачного бритья.
Обычный.
Только вот Роберта, например, никто и никогда не отправлял в Авалон на какую-нибудь конференцию.
А этого Винсента – отправили.
Некстати вспоминается Уилсон и Роберту снова становится неуютно и совестно. В следующий раз – с жаром обещает себе Форестер – он обязательно предложит кандидатуру Джеймса.

Мистер Нолан, глава благотворительного фонда «Взгляд в будущее», если верить программе, заканчивает свое четырехминутное выступление. Никаких вопросов не следует – взгляды присутствующих как магнитом притягивает новинка из реабилитированной серии MD, в зале раздаются жидкие неуверенные хлопки. Роберт спохватывается и тоже успевает хлопнуть пару раз, прежде, чем слово берет спикер из FoA.
Форестер тонет в длинном списке врожденных заболеваний глаз в самом начале его пятнадцатиминутного выступления, нетерпеливо ерзает, из-за чего гаджет соскальзывает с колен на пол с глухим стуком. Роберт вспыхивает моментально, ныряя вниз слишком поспешно для простого желания поднять планшет, толкает локтем этого Винсента из Авалона и смущенно бормочет:
- Извините…
День ни к черту – хочется добавить ему. И несмотря на ожидание этой конференции, как праздника, настроение у Роберта стремительно скатывается совсем не в праздничное.

+2

4

В конференц-зале становится душно. Самая современная система очистки  воздуха (конечно, это же одно из зданий MD, и тут есть примочки, о которых весь белый свет услышит только завтра) достаточно бодро справляется с таким количеством выдыхаемого углекислого газа, но банальный поток свежего воздуха, остановленного плотными, хоть и очень тонкими и хрупкими на вид стеклами — вряд ли что-то заменит в этом мире.
Но нажать ладонью на незаметную панель и заставить широкую створку с тихим шелестом уехать вверх, чтобы хоть немного дать доступ кислороду с улицы — никто не решается.
Впрочем Винсента это совсем не удивляет и проявлять инициативу, чтобы открыть это чертово окно он тоже не собирается. Лучше уж дышать кондиционированным воздухом с щедрой примесью ароматов различных парфюмов, дорогой (конечно же натуральной) кожаной обуви и легкой нотки табака, чем прикидывать какова вероятность, что изрядная доля кислоты и смока успела всё же осесть на тротуары и испариться под лучами редкого солнца.
Поэтому Кросс просто ослабляет тугой узел галстука ( светло-серый в нежную лиловую полоску — подарок жены на годовщину, господи, уже целый год прошел) и тихонько, чтобы никто не заметил такого вопиющего нарушения этикета расстегивает пуговицу рубашки под самым горлом. Торопливо нащупывает белый гладкий ингалятор в кармане пиджака, чтобы сжать его пару раз пальцами и убедиться, что тот никуда не исчез.

Приторный сладкий ликер бродит в крови и под монотонный доклад и размеренную смену кадров на экране, висящем в воздухе голограммами, Винсент чувствует как начинает клевать носом. Оседает медленно на стуле, чуть удобнее вытягивает ноги.
Моргает раз...Два…

- А теперь поприветствуем мистера Дойла Тернера. Главного руководителя офтальмологического отделения Future of Avalon, который не побоялся намокнуть (раздаются редкие смешки) и  удостоил нас чести своим визитом.

Винсент вздергивается, садится ровнее, оживляется. В конце концов он уже полгода пишет очередную диссертацию и участвует в инновационных разработках под руководством несомненно знаменитого за пределами Авалона Тернера.
С демонстрационного ролика лучится по-доброму чистым лучезарным большой голубой глаз.
Губы Кросса растягиваются в горделивой улыбке и он бросает быстрый взгляд на своего соседа, этого самого Роберта Фостера, словно тот несомненно должен знать, что вот эта вся чистота и глубина цвета — его, Кросса, заслуга.  То, чем он занимался последние несколько месяцев, задерживаясь часто допоздна, чтобы соединить хромосомы в том самом порядке, который не допустит возникновения ни катаракты, ни глаукомы, ни черте знает чего еще ( перечень возможных заболеваний мистер Тернер озвучивает как-то радостно и бодро, заряжая всех энергией своего голоса, будто это и не болезни во все, а список вкуснейших  блюд с экзотическими названиями, что будут ожидать всех почетных гостей на официальном ужине)
Пятнадцать минут пролетают незаметно, Винсент поглощенно слушает, приоткрыв рот и практически сбивает ладони, вскочив с места и  присоединяясь к аплодисментам, по особой силе и интенсивности которых можно определить на каких именно местах в зале расселись его коллеги из FoA.

...И даже через сто лет ваша радужка не потускнеет.
           Future of Avalon. Мы сделаем вас лучше…

....вещает самый уверенный и добрый голос в мире и панель окончательно гаснет.

Кросс уже почти садится, когда получает неожиданный толчок локтем в бок. Сразу вскакивает, не понимая, что случилось. Может он чуть не занял чужой стул?
Скользит быстро недоуменным взглядом по русой макушке, что оказывается где-то внизу между стульями.

- Извините…

Винсент как-то резко дергается, и делает короткий шаг, не понимая, что от него хотят и хотят ли вообще и не заметив как наступает на что-то…
Что сразу раздает характерный трескучий звук.
Кросс замирает а затем почему-то рассеяно жмет ногой еще сильнее, потеряв ориентацию и понимание куда ему переместить свой вес.
Опускает глаза вниз и видит как по прямоугольнику планшета Форестера красивой паутиной разбегаются трещины.
Кросс часто моргает и чувствует как кровь приливает к его лицу.

- Боже, простите...Я не хотел ! — растерянно произносит он, не заметив, что его голос звучит громче  ведущего, который пытается объявить следующего выступающего, но замолкает на мгновение из-за вот этого шума на заднем ряду.
Несколько человек оборачивается, но Винсенту кажется, что на него опять смотрит весь зал.
Это совершенно нежеланное внимание заставляет его покраснеть еще сильнее, а потом ему становится трудно дышать. Кровь резко отливает и он бледнеет. Широко раскрывает глаза, ощущая как накатывает совсем ненужный и лишний сейчас астматический приступ злорадно сдавливает изнутри грудную клетку, схлопывая альвеолы.

- Простите, Роберт, я всё возмещу  — задушенно, уже почти шепчет побелевшими губами Кросс, чувствуя как стены и потолок медленно надвигаются на него -  Всё возмещу - бормочет Кросс - Мне нужно выйти - говорит он скорее в своей голове, чем на самом деле и, путаясь в полах чертового халате, прет на выход, чтобы закрыв с громким хлопком дверь, прижаться к стене коридора всем телом  и сделать спасительный пшик лекарством.
Задирает подбородок вверх и закрывает глаза. Дышит редко, медленно, сипло и с хрипом.

Отредактировано Vincent Kross (07-11-2019 14:06:16)

+1

5

«Возмести… те?!.» - взгляд, который Роберт поднимает на своего неловкого коллегу, наполнен молчаливым, захлебывающимся недоумением и возмущением. Словно Форстер не верит, что все это произошло на самом деле, и трещины на его планшете сейчас затянутся сами собой, как порезы на искусственной коже последнего поколения, экран мигнет логотипом и все заработает.
Нихрена, конечно же.
Он это специально – вдруг мелькает мысль, пока Роберт не может выпустить пострадавший гаджет из рук – да, специально! Мистер Мидлант не зря предупреждал быть осторожнее с этими прохвостами из FoA. Грязная игра, вот как это называется, потому что на потухшем планшете все данные, статистика и цифры, с ними даже список врожденных заболеваний, которым FoA объявили войну, казался не таким страшным.
А теперь все пропало.
И Роберт не сможет задать свои вопросы, каждый из которых готовил заранее, подбирая слова тщательно и просчитывая каждый из возможных ответов оппонента как умелый стратег и как профессиональный шулер, пряча в рукавах джокеров в виде диаграмм и графиков, способных разнести в щепки чужие попытки отшутиться, перевести тему или сослаться на сомнительный источник.

Дело не в том, что мистер Мидлант просит делать нечто подобное каждый раз – нет, Роберту нравится исследовать новую для себя область, и зачастую, проводя многие часы, а иногда и дни, при подготовке к очередной конференции, он находит факты, на которые все почему-то закрывают глаза.
Не для того, чтобы очернить конкурентов – это грязная игра, совсем как сейчас, с этим планшетом, и Роберт так никогда не делает – а потому что кто-то должен задать эти неудобные вопросы.
Потому что Роберт верит в то, что каждый человек – особенная и уникальная снежинка, и политика FoA, призванная все привести к единому идеальному стандарту претит ему, вызывает чувство отторжения и внутреннего протеста. Разумеется, об этом чувстве Роберт молчит. Это звучит слишком несерьезно, глупо, для молодого, но уже успешного специалиста, сотрудничающего с одной из самых крупных корпораций в мире, с отделом, куда допускается далеко не каждый.
И вот теперь он не сможет задать свои вопросы, потому что чувствует себя слишком неуверенно без своего планшета, чувствует себя так, словно ему подножку поставили, и его коллега уже поспешил ретироваться под благовидным предлогом.
- Извините… Простите… - бормочет Роберт, пробираясь к выходу следом за Винсентом, не так резво и быстро. После бурных оваций уважаемые ученые умы садятся обратно на свои места, возникает заминка, одна или две, и когда Форестер оказывается у двери, он уже кипит от бессильной злости.
FoA’вец наверняка успел уйти, и этот бейджик с именем и фамилией тоже – не настоящий!
FoA представят свою программу и достижения в области офтальмологии, забыв упомянуть о некоторых данных. Умело спишут их на статистическую погрешность, такую важную и, одновременно, неважную, когда дело касается человеческих жизней.
Случайность.
Недоразумение.
Совсем как то, что произошло с планшетом Роберта.
Нужно найти этого Кросса – думает Форестер – и заставить его ответить за содеянное, оповестить охрану, для начала неплохо было бы доказать, что этот Кросс проник на конференцию по фальшивому id и фальшивому же бейджу, может, он вообще террорист! Сейчас закладывает какую-нибудь химическую бомбу в системы фильтрации воздуха, и тогда получится, что Роберт всех спасет… У Форестера щеки горят от возбуждения, он почти проскакивает мимо Кросса, сидящего у стенки – так торопится за своим террористом и спасением людей в зале – но потом останавливается, делая несколько шагов по инерции.
- Вам… плохо? – наконец спрашивает Роберт. Слишком уж бледно выглядит мистер Кросс. Дышит как-то тяжело. Судорожно сжимает что-то в руке, что-то совсем не похожее на пульт управления придуманной самим Форестором бомбы.
- Позвать кого-нибудь на помощь? – решается предложить Роберт.
Опускается напротив Кросса на одно колено.
Упрямо думает, что что-то он может сделать прямо сейчас – иначе зачем бы когда-то давно он подписывал бумаги об установке CombX. Что бы помогать людям.
- Ви, первая помощь, - командует он цифровому помощнику, который тут же отзывается Visor, вспыхнувший на радужке синим ободком, импульсам, устремившимся по нервам вверх и обратно, бесчетное количество раз за доли секунды.
По лицу Кросса вспыхивают контуром тонкие неоновые линии. Программа ищет соответствие. Шепот Ви быстро и четко рекомендует проверить пульс и проверить реакцию. Рука Роберта находит запястье Кросса, привычно ложится большим пальцем на едва ощутимую ложбинку под запястьем, где беззвучно отсчитывает биение сердца ток крови.
Планшет остается лежать рядом, все такой же разбитый, но уже совсем не нужный.

+1

6

Безжалостные стены и потолок перестают медленно и неумолимо двигаться, останавливаются  в своем стремлении сдавить Кросса со всех сторон и жать до тех пор, пока грудная клетка не сможет больше опускаться и подниматься, вгоняя в легкие такой жизненно важный кислород — единственная вещь в этом мире, без которой умрешь сразу и безоговорочно будь ты даже на девяносто процентов аугментирован ( а Винсент читал когда-то в авалонской прессе о таких вопиющих случаях, которые служили неблагоприятной иллюстрацией к сомнительной деятельности эМДэшников).
Кросс пытается расслабиться, начиная думать о чем угодно. О жене, например. И о том, что у её отца скоро юбилей, и будет торжественный праздничный вечер. И Белла, конечно же, уже выбрала себе новое платье ( которое после пары фоток в прессе, сразу выйдет на пик моды), а ему, Винсенту, костюм ( и Кросса это нисколько не раздражает, потому что сам он ни черта не разбирается во всех этих трендах, брендах и тенденциях)

О чем угодно лишь бы увести лихорадочные и рваные панические мысли от ужаса смерти, которая наверняка уже потирает костлявые руки в предвкушении и от этого первобытного животного страха, сразу сжимает панической атакой сосуды и мышцы, делая попытки наконец-то дышать размеренно и глубоко — тщетными. Да и вообще добавляет неприятных красок в  и так мрачную гамму приступа.

А ещё надо будет сказать речь. Перед всеми. От признательного зятя уважаемому тестю. За всё то, что этот самый тесть для него сделал. А сделал то дохрена. И пары фраз, быстро запитых шампанским явно будет совершенно недостаточно.

От этой мысли о предстоящем публичном выступлении состояние перестает улучшаться.
Винсент медленно сползает по стене вниз к полу, плотно скользя затылком по прохладному пластику новомодной обшивки.

Просто закрой глаза и считай. До ста. И  жди.

Пока лекарство вступит в нужные химические реакции с гормонами тела и тогда…

Кросс по заведенной чуть не с самого детства привычке, проговаривает в уме все эти замысловатые формулы и медицинские термины, как детскую считалку мусолит машинально из начала в конец,  а потом обратно. Почти вслух. Еле заметно шевеля губами.
Это всегда и неизбежно успокаивает его, внушает уверенность и помогает пережить приступ быстрее и легче. Ведь любая точная наука — она фундаментальна и надежна. Не обманет и не предаст. И её основы ничто не способно пошатнуть.

Легкое движение воздуха. И кто-то закрывает свет, который аккуратно пробирается под полуприкрытые веки.

- Вам плохо? Позвать кого-нибудь на помощь?

Чужая рука на запястье. В уверенном, отработанном жесте.
И Винсент вздрагивает. Открывает глаза и сразу утыкается  в мерцающую в самой глубине неоновым, радужку.

- Не надо….никого звать — еле слышно выдыхает он. И неприкрыто рассматривает лицо этого Роберта, который из этого чертового эМДэ. И бейдж у него на халате поблескивает как-то зловеще и в то же время интригующе. Тяжелой тусклой медью. Лаконичная аббревиатура без лишних деталей.
А еще этот Форестер так забавно тянет гласные, как и все в этой кислотно-туманной Атланте.

Винсент судорожно сглатывает слюну, выпрямляется немного и говорит уже громче.

- У меня астма и я просто переволновался, когда сломал ваш планшет — Кроссу опять становится неудобно за свою неуклюжесть, и эту какую-то непозволительную рассеянность что привела к столь печальным последствиям. А ведь говорил ему Тернер не раз и не два перед самой поездкой, чтобы был собранным и смотрел в оба.
Атланта — логово MD.
И смотрел при этом так испытующе пристально  и делал многозначительную паузу, от которой у Винсента разве что мурашки по спине не бежали, но вот внутри всё точно холодело и замирало на мгновение.

Кросс опять сжимает ингалятор и сует его в рот. Чтобы уж наверняка. Сглатывает лекарственную горечь, осевшую на языке.

- Мне очень жаль, я не хотел ничего испортить, я хотел просто послушать выступления, сходить на вечерний ужин, потом лечь спать и утром уехать домой. - бормочет он себе под нос. - Мне вообще не нужно было сюда приезжать. Я сразу знал, что это плохая идея. Но на меня возлагают какие-то надежды и ….

Винсент замолкает , словно осознав, что делится чем-то личным с совершенно посторонним человеком и неловко и нервно лезет свободной от мдшной хватки рукой во внутренний карман пиджака за старомодным бумажником (Белла решила что этот мягкий коричневый кусок телячьей кожи придаст её мужу основательности и рес-пек-та-бельности).

- Сколько?  - спрашивает Кросс и вопросительно смотрит на Форестера.

+1

7

…а еще насмешливый взгляд Кайла, который всегда знает, где оттянуться, и в каждом следующем  клубе чувствует себя как дома, выглядит как свой. Органично, как моцарелла в салате «Цезарь».  Своим. Пока Роберт не знает, куда себя деть, и в конце концов сдается, молчаливо капитулируя перед алкогольным коктейлем, шотом, или улыбающейся таблеткой, состав которой предпочитает не знать.
Тогда становится легче.
Проще.
Люди вокруг – приветливыми, музыка поджигает какой-то фитиль внутри, заставляющий нетерпеливо отстукивать ногой рваный и тягучий ритм, и кажется что он в очередном кайловском клубе уже не в первый раз, тоже свой, становится хорошо и спокойно, или тянет совершить что-то безумное, что Роберт никогда бы не отважился сделать в обычной жизни.
В обыденности, которая вспыхивала не менее яркими красками, когда Форестер собирал очередной модуль, когда они с Уилсоном обсуждали очередной порядок действий при установке импланта, когда звонит очередному клиенту, чтобы узнать, как идут дела после реабилитации.
Когда и очередному.
Очередному, неповторимому, уникальному.

- Что?..
Роберт не торопится подниматься, только бросает мысленное – Ви, помолчи – и убирает руку с чужой руки. Трет запястье под металлическим браслетом. Кивает вроде бы таким понятным и неожиданно простым переживаниям мистера Кросса, который выглядит ненамного старше самого Форестера.
Эти кислотные дожди – думает Роберт – авалонцы всегда реагируют на них. Нервно, неприязненно, чахнут и сереют, вдыхая едкие и такие привычные для любого жителя Атланты пары после громыхающего ливня.
Неудивительно, что Винсент Кросс тоже не чувствует себя хорошо в родном городе Роберта.
Сразу хочется возразить и сказать, что здесь не так уж и плохо, как кажется. Провести небольшую экскурсию по Мидтауну, настоящему, заполненному зеленью, пусть и не настоящей, но ведь есть много других примечательных мест, кроме архаичных парков!.. Дать возможность попробовать местные деликатесы вроде крокодильего мяса. Показать достижения аугментаций, которые сделали жизни людей лучше, сделали их вообще возможными!..
- Сколько? – повторяет следом за Кроссом вопрос, моргает так отчетливо, что начинают болеть веки. Раз, второй, третий.
Заносчивый авалонец, который предлагает оплатить. Наверное, планшет, которых Роберт может себе купить – пять, десять, двадцать, сотню!.. – неужели он выглядит как-то не так, что этот Кросс тянется за кошельком, как будто собирается подать милостыню из жалости?
Форестер вспыхивает до корней волос и торопится ответить, когда возвращается дар речи и находятся слова, любые, которыми можно коммуницировать с другими людьми.
- Не стоит.
Хотелось бы, чтобы это прозвучало сухо и ни капельки не эмоционально, или нейтрально-приветливо, вроде, «о, сегодня обещали солнечный день, не находите это хорошей новостью?».
На деле звучит резко и голос вибрирует.
- Не стоит беспокойства. Возьму себе другой на днях.
Сразу хочется назвать модель самого последнего, самого крутого, самого дорогого планшета, но, как назло, ни одна из моделей, которые они смотрели с Кайлом, не вспоминается, и Роберт добавляет небрежно:
- CombX, - название фирмы, чьи планшеты могут позволить себе немногие. В глазах авалонца читается гулкое недоумение и Роберт спешит добавить, потому что тот, наверное, не считает CombX достаточно презентабельной фирмой, - Или какой-нибудь другой, - молчит и заканчивает с вызывающим отчаянием, - Я еще не решил!
Надо будет обязательно спросить у Кайла какой из многочисленных производителей портативных высокомощных гаджетов сейчас в топе. Как-нибудь потом.
- И вообще, это Вы – гость нашего города. Поэтому приглашаю Вас на пару шотов в бар в… Хайлевле!

…а еще насмешливый взгляд Кайла, который всегда знает.
Что Роберт никогда толком не был в Хайлевле вне своей работы и не может отличить хороший бар от плохого. Вернуться к этому Кайлу таким, так рано, совсем трезвым, и даже не отключить телефон, чтобы он не мог дозвониться и гадал, где пропадает Роберт, который обычно возвращается домой вовремя – невозможно.
И от самого факта, что вот прямо сейчас, Форестер лихо перехватил инициативу и показал этому авалонцу, что они тут в Атланте не пальцем деланные, становится тепло и легко на душе. Что он знает больше, что он настоящий знаток местности и может что-то порекомендовать другому.
- Я настаиваю, мистер Кросс. В конце концов, это я был небрежен и этим доставил Вам столько неприятностей.
«Угрозы жизни не обнаружено,» - все-таки сообщает Ви прежде, чем отключиться.
А Роберт запоздало думает толи с затаенным облегчением [ведь он и правда совсем не знает, какой бар выбрать, если вдруг этот Кросс согласится], толи с досадой, что Винсент уже упоминал о планах поужинать, и наверняка – с кем-то.

+1

8

Слова Роберта Форестера гулко раскатываются в ушах, звенят в барабанных перепонках согласными. Сначала звучат будто из-под многих тонн воды — далеко и глухо, - но по мере того как астматический приступ капитулирует, а его пренеприятнейшие симптомы улетучиваются, оставляя после себя накатывающую эйфорию освобождения и полной жизни — становятся четкими, ясными и наполненными очевидными смыслами.
И только сейчас Винсент понимает, что, не смотря на весь высококлассный климат-контроль в этом полном бытовых инноваций, призванных сделать человеческое существование максимально комфортным, здании- по полу откуда-то зябко тянет сквозняком.
Или может просто его очумевший от перепадов кровяного давления организм ощущает то, что в адекватном состоянии прошло бы абсолютно незамеченным…
В любом случае сидеть вот так почти на самом полу становится неловко и глупо. Он же в конце концов не студент, переволновавшийся до слабости в ногах, ожидая оценочного вердикта по злосчастной контрольной, к которой готовился спустя рукава и отважно полагаешься только на собственный изворотливый ум и немного на удачу.
Мир вокруг обретает стабильную форму, перестает расплываться и идти черно-белой рябью.
Растворяются мельтешащие мушки.
Пальцы всё так же сжимают бумажник, когда Кросс поднимается, опираясь о стену, и пару мгновений смотрит на Роберта, который поднимается следом.
Мнёт стильно потертую телячью кожу в нерешительности, и хочет что-то сказать, но, кажется, он уже и так сказал лишнего, когда легкомысленно предложил деньги за загубленный планшет.
Гаснет наконец ВИ-сканнер и у атланца оказываются серо-голубые глаза с прозрачным зеленым оттенком по краям.
Винсент с профессиональным бесстыдством рассматривает радужку напротив, перехватывая свой собственный вопрос — как вы смогли добиться такого оттенка? - уже когда тот почти готов сорваться с губ. Ведь вряд ли Роберт Форестер хоть немного отретуширован. В этой Атланте гордятся металлическим грубым обвесом, но никак не хотят принимать элегантные генетические решения, которые так щедро предлагает FoA. За основательную сумму, конечно же. Но мысли о том, что дело всей его жизни для кого-то просто способ заработать — Винсент силой внезапно проснувшейся воли подавил в тот же день, когда первый раз переступил порог лаборатории одной из самой могущественной корпорации в мире.
Кроссу уже дважды так неловко перед этим молодым мужчиной, который, не смотря на бейдж идеалогического врага, смотрит так искреннее и просто….
Что отказаться от выпивки кажется абсолютно невозможным. Да и вообще отказываться совсем не хочется.
Переступить через собственную нерешительность и увидеть чуть больше, чем просто улицу из окна своего гостиничного номера.
Будет потом, что Белле рассказать. Как не отступил перед кислотными каплями  и несомненно ядовитым зеленовато-белесым паром, поднимающимся из-под канализационных тяжелых люков. А чувствовал себя спокойно и уверенно. И даже завел знакомство с местным.
Ведь это то, к чему она часто пыталась его подтолкнуть, и пусть её попытки и были едкими и заставляли Кросса щетинится иглами, словно пойманного в лесу ежа.

Тебе нужно быть более общительным, Винсент
Может ты пригласишь своих друзей на ужин к нам домой, Винсент?
Как это у тебя нет друзей, дорогой?  А университетские?
В смысле  у тебя не было времени ни на что кроме учебы?

- Ну что вы , Роберт  - запальчиво говорит Кросс, отметая все извинения перед собой, и пихая бумажник в карман пиджака, поправляя полы халата  и узел галстука  — Вашей вины ни в чем нет, не надо извиняться. А вот выпить я не откажусь. И это Я хочу Вас угостить. Компенсировать, так сказать, моральный ущерб.

Винсент улыбается и убирает с прохладного остывающего лба слегка взмокшие после приступа волосы.
Побег с чопорного корпоративного ужина в неведомый ему Хай-левл — видится очень заманчивым. Бунтарским даже.

- Где  и во сколько? - спрашивает Кросс.

+1

9

Роберт стучит по рулю своего черного форда раздраженно и нервно, то и дело бросая взгляд на прозрачные цифры времени-даты-температуры-на-улице, повисшие на лобовом тонированном стекле. Классическая музыка совсем не помогает расслабиться. Только добавляет напряжения, которое не получается скинуть – а им еще ехать с этим Винсентом Кроссом в бар…
«Точно, бар, черт возьми!» - думает Роберт и подкидывает задачку навигатору найти бары Хайлевла с оценкой не меньше 4,7. Придирчиво разглядывает интерьер. Теряется в ценах и меню. Выключает музыку. Не может выбрать.
Этот Винсент подумает, что Роберт не знает собственный город и вообще никогда не выезжал за пределы Мидтауна. Как-то стыдно… неудобно. Примерно так же, как попасть под прицел десятков взглядов, когда его вытаскивают на сцену. Зал кажется черным провалом, откуда голодно и жадно в ожидании очередной ошибки смотрят белые овалы лиц, таких одинаково-неразличимых сейчас.
- Мистер… Форестер, это очень удачно, что Вы согласились подняться. Если Вы не против, сейчас мы просканируем Вашу радужку и на этом примере…
Роберт не то, чтобы не против, он цепенеет и не может выдавить из себя ничего, кроме слабой улыбки, пока за их спиной не разгорается во всю ширину немаленькой стены изображение вздрагивающего зрачка, пульсирующего в обрамлении переплетения цвета, сотканного из тончайших нитей пигмента – завораживающее зрелище, но Роберту совсем не до этого. И он просто наблюдает за тем, как мистер Андерсон из FoA совместно с мистером Дженкинсом проводят тест-драйв нового диагностического монстра.
- …наверное, устают глаза под конец дня?
В зале слышны положенные смешки. Роберту кажется, что смеются не над простой шуткой, а над ним, над его неудачной попыткой все-таки задать ряд вопросов, которая без планшета со всеми данными, цифрами и статистикой провалилась с треском.
Неудачный день.
Самое то пойти в бар и напиться, как и делают многие люди – вот только они пьют с друзьями, а не с теми, кто этот день портит. Что ж, с другой стороны, этот Винсент Кросс почти коллега, пусть и совсем из другой области. Роберт наконец выбирает бар, очень вовремя, потому что авалонец наконец появляется на парковке, когда Форестер уже думает, что тот не придет или это было слишком жестоко, предлагать встречу на парковке, которых у этого здания не меньше пяти.

— Где  и во сколько?
- В шесть тридцать, после окончания презентаций… На парковке, - с заминкой отвечает Роберт. Потому что, во-первых, он еще понятия не имеет, в какой бар они поедут, и взваливать это непростое решение на гостя города совершенно недопустимо, а во-вторых, неожиданный ответный напор Винсента сбивает с толка и заставляет несколько раз почесать кончик носа.
Роберт наклоняется за своим планшетом, который так и остался лежать на полу, задумчиво смотрит на авалонца, который теперь не кажется ни террористом, ни злоумышленником, ни тем, кто может обмануть, и все наставления мистера Мидланта теряют свою остроту.
Как можно бояться чего-то совсем обычного.
С астмой и «мне вообще не следовало сюда приезжать».
Обратно они возвращаются молча. Роберт перекладывает сломанный планшет из одной руки в другую и пытается придумать какую-то короткую реплику, которая не завяжет слишком долгий и ненужный сейчас разговор, и, в то же время, будет вежливым и ненавязчивым проявлением дружелюбия. Ничего не получается до самых дверей конференц-зала.
- Черный форд нова, - спохватывается о самом главном Роберт.
Дать свою визитку или номер телефона он уже не успевает – через пять минут Форестер поглощен происходящим у огромного экрана, а еще через полчаса предпринимает отчаянную попытку «очень интересного вопроса, пожалуйста, поднимитесь к нам, мистер Форестер, мы ответим на него наглядно».

- Мы поедем в «Гринхолл», - сообщает Роберт авалонцу, - Неплохое место. Если, конечно, Вы не хотите увидеть какое-то другое… из туристических брошюрок…
Вопросительно смотрит на Винсента и снова трет кончик носа. Вспоминает, что вообще-то бары принято выбирать по атмосфере и алкогольному меню, вспоминает поздно и сейчас точно нет времени что-то искать, выдавая свою неосведомленность. Лучше было бы позвонить Кайлу, но Роберт все ещё, непонятно почему и неожиданно зол на него, чтобы сообщать о своих планах на вечер. Да и потом, вдруг Кайл решит приехать… Нет, Роберт совсем не стесняется своего друга, просто сегодня он хочет немного самостоятельности и отдыха от совместного времяпрепровождения.
И, потом, получится совсем неудобно, если Винсент пропустит второй день конференции, потому что под утро обнаружит себя в неизвестном клубе, под неизвестным расслабляющим веществом и пьяным настолько, что не вспомнит даже название своего отеля.
Саботаж, вот как это называется, подстава – нет, Роберт не будет таким заниматься даже если сломанный планшет являлся частью какого-то хитроумного плана.

+1

10

"Цвет автомобиля может быть любым, при условии, что он черный"
Генри Форд

Ночью все кошки серы. А в тусклом свете подземной парковки все темные машины одинаково темны. Именно поэтому, взбудораженный безусловно успешно прошедшей конференцией и боящийся опоздать на встречу с новым другом, Винсент широким и уверенным шагом направляется не к той машине. С приветливой улыбкой на лице, заранее подготовленной для Роберта Форестера, он сильно, ни разу не сомневаясь в правильности своего выбора, буквально рвет на себя ручку передней дверцы и чуть не отскакивает назад, когда возмущенный таким нападением автомобиль взрывает тишину пронзительным криком сигнализации.

- Черт — шипит Кросс себе под нос и несколько раз оглядывается, отступая от машины подальше в тень. Резкий звук на высоких нотах пульсирует в каждом виске, отражаясь от низкого потолка и стен бетонно-металлической коробки.
Винсент нервно обкусывает нижнюю губу, озираясь и замечает наконец тот самый форд, который ему нужен — стоило всего лишь быть более собранным и обратить внимание на призывно зажженные фары.
Кросс чуть не бегом несется к машине и проскальзывает на переднее сиденье. Мягко закрывшаяся следом дверца отрезает салон форда от всего мира снаружи и великолепная звукоизоляция дополняет эффект уединенности.
Негромкая инструментальная музыка окончательно успокаивает нервы и Винсент выдыхает, устраиваясь поудобнее.

- Мы поедем в „Гринхолл“

- Отлично — искренне одобряет Винсент, словно понимает о чем идет речь. Хотя не имеет ни малейшего представления, что это за „Гринхолл“ такой и где он вообще находится в этом пугающем своей неизвестностью городе.
Но у атланца хороший костюм — Кросс успел заметить известный своей ценой и качеством бренд на внутренне бирке пиджака —  и салон в машине из топовой эко-кожи- Кросс незаметно провел пальцами по спинке своего сиденья, пока тянул шлейку ремня безопасности- определенно Форестеру можно доверять.
По крайней мере в выборе злачного места. И меньше всего Роберт производит впечатление человека, который полностью преображается вне рабочего времени, скидывая с себя как внешние оковы в виде официальной одежды, так и внутренние моральные устои, которые не дают ему стремиться к самому дну Нижнего города
Да-да. Винсент успел начитаться разного захватывающего об этом изрядном куске дождливой Атланты. И теперь, глядя на приборную панель, мерцающую разнообразными огнями датчиков не меньше, чем какой-нибудь наворочанный космолет, Кросс думает, что вряд ли Роберт погонит свой несомненно дорогой форд в такой маргинальный отстойник.

Машина выезжает на улицу и, окутанная сумерками, направляется к заданной координате.
Винсент ерзает на сиденье и пытается придумать тему для беседы.
Типичный вежливый разговор о погоде, здесь, в Атланте, кажется ему ироничной издевкой.
И потому он хмурит лоб, отбрасывая этот откровенно неудачный вариант.
Можно поговорить о работе. Точно. Ведь это будет однозначно обоюдо-интересный и увлекательный разговор.
Кросс бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Ловит глаза Роберта, лицо которого время от времени освещают фары встречных машин.

- У меня есть запись диагностики твоей радужки — вдруг оживляется Винсент. - той, что провели Андерсон с Дженкинсом — объясняет он, потому что без этого дополнения такие высказывания могут показаться очень зловещими и странными. - Могу рассказать от чего ты умрешь. - прямолинейно заявляет Кросс. Потом спохватывается - Ну то есть не сто процентов. Но эти вот врожденные мутации, склонности к заболеваниям — морщится слегка высокомерно Винсент.
Ещё бы. В FoA давно научились избавлять людей от несовершенства их собственных тел и погрешностей анатомической системы.

- Если захочешь, конечно же — смиренно заключает Кросс.

+1

11

«Умру?..» - Роберт бросает быстрый взгляд на Кросса, задерживается дольше, чем можно, когда у тебя не включен автопилот, полностью, а не частично, вверяющий права на управление харковером навигатору. Форестер даже ладоней от руля не убирает с самого начала поездки, когда черное гладкое тело вынырнуло с нижнего уровня парковки – и не намерен переключаться на автопилот и сейчас.
Тем более, что Винсент Кросс, кажется, заметил его растерянность у проектора, настолько сильную, что Роберт и впрямь не помнит, что говорил представитель FoA.
от чего ты умрешь
Роберт совсем не собирается умирать! У него хорошая, интересная работа, упакованная жизнь выше среднего для Мидтауна и… Кайл. Роберт молод, умен и у него впереди вся жизнь и уйма перспектив – и бумаги вроде тех страховых, которые должны обеспечить в случае несчастного случая, вплоть до летального исхода, его самого или доверенное лицо, Форестер всегда подписывал не глядя и не задумываясь.
Но эта простая, вечная мысль, сказанная Кроссом так запросто и без тени надрыва, врезается в разум, клином вышибая все волнение и неприятные эмоции от неудачно прошедшей конференции.
Для того, чтобы прийти в себя, требуется сделать несколько глубоких и медленных вдохов.
Напомнить себе, что это – слишком непрофессиональная реакция.
Они же исследователи, оба, научные работники, пусть и ремесленного толка, хотя Роберт не совсем уверен, чем Кросс занимается в FoA – тот не особо рассказывал. Форестер поджимает губы, смотрит только на дорогу. Не сразу достает из внутреннего кармана пиджака старомодную визитницу и протягивает Кроссу. Словно подтверждает свой статус, озвученный ранее в стенах конференц-зала, и то, чем он занимается.
- Да, было бы интересно, - наконец почти искренне улыбается Роберт, - с научной точки зрения, конечно.
Они же оба исследователи и почти что ученые, и должны проявлять должный профессионализм в вопросах, которые шокируют обычных людей. Уметь разделять объективное и субъективное. Абстрагироваться, когда цели работы слишком близко соприкасаются с тем, что принято называть личным.
Как было с Кайлом.
И в итоге – все получилось отлично, лучше, чем можно было ожидать. Все получилось пре-вос-ход-но. Роберт позаботился о Кайле, и если сейчас есть возможность позаботиться о себе, то почему бы и нет.
- Буду знать, какую сумму нужно будет отложить к старости на нужные импланты, - неуклюже шутит Форестер. Огни Хайлевла текут по глянцевому черному кузову форда, не сменяясь ни кричащим неоном Мидтауна, ни грязью Помойки.
- Это правда, что в Авалоне генетическая карта составляется еще до рождения, на основе генотипа обоих родителей, и действительно убираются… многие риски?
Об этом много пишут, ходит еще больше слухов, жутковатых, про то, как бракованные эмбрионы удаляют из матки, если показатели не укладываются в нормы, и нелепых вроде тех, что половина авалонцев выращены в пробирках.
Кросс не похож на клона или того, кто будет отправлять свою жену – Роберт скользит взглядом по кольцу –  на аборты раз за разом, пока у его будущего ребенка не будут вымараны все возможные отклонения. Следом Форестер рассеянно думает о том, что приступ астмы тоже не укладывается в понятие идеального человека, какие должны жить в зеленом-городе-под-куполом.
И, все-таки, этот нелепый, по меркам раздутых слухов об Авалоне, Кросс здесь, в составе делегации из FoA, а это значит, что он вряд ли представляет собой представителя маргинальной прослойки, коей, согласно все тем же слухам, в Авалоне нет вовсе, в отличие от Атланты.
- А тебе проводили такую диагностику? – спрашивает Роберт раньше, чем успевает одернуть себя. Останавливается вовремя, чтобы не ляпнуть что-то вроде того, сколько неудачных образцов было отправлено в помойку с маркировкой “биологический мусор” прежде, чем получился сидящий рядом и вполне обычный Винсент Кросс.

+1

12

Тоскливо и монотонно начавшийся дождь вдруг заряжает с такой силой, что размывает обзор в лобовом стекле. Размазывает городской пейзаж в пятна.
Винсент думает о том, как часто Роберту приходится менять краску на его сияющем новеньким чернильным глянцем форде.
Или в Атланте все машины по умолчанию покрыты кислотноустойчивым составом?
Наверное выгодно иметь здесь автомастерскую или что-то такое? Постоянный приток клиентов обеспечен.
Мысли Винсента ненавязчиво перепрыгивают одна через другую, беззаботно и рассеянно, словно он только что не заводил разговоры о смерти.
Кросс сначала прилипает к окну, пытаясь рассмотреть улицы, и резко сдает назад, когда мимо проносится огромный бронированный хаммер, подняв такие волны, что брызги мелким бисером налипают на стекло, к которому сотрудник FoA так доверчиво прилип.
Кажется, что эта вода попала ему на кожу и Винсент торопливо проводит ладонями. Но это только кажется.
В любом случае он решает отодвинуться подальше.
Аккуратно берет из рук привычного к вечному катаклизму Форестера визитку.
Пробегает по ней глазами и сует во внутренний карман пиджака, чтобы забыть о её существовании до самого возвращения домой, в Авалон.
Вежливо улыбается на шутку об имплантах и собирается зарядить просветительскую лекцию о преимуществах генетического вмешательства с целью продления здоровой и активной жизни. Конечно, ежемесячные инъекции могут оказаться дороже, чем кибернетический имплант (о стоимости простаты или нового сердца, выращенного из собственных клеток клиента Винсент сам думает с содроганием), но если действительно начать откладывать заранее...Очень сильно заранее.
Прямо сейчас- скептически смотрит на Роберта Винсент, который по его мнению недостаточно серьезно относится к этому вложению в будущее…

Неожиданный вопрос о его генетической чистоте заставляет Кросса сначала задержать дыхание, а потом щеки вспыхивают румянцем, который, слава богу, совсем незаметен в полумраке авто, несущегося куда-то в ночь по улицам зажатым неоновыми высотками.
Полосы синтетического света скользят по капоту и то и дело перечеркивают салон и окрашивают лица в такие причудливые цвета, что краснота смущения совершенно теряется и Винсент успевает взять себя в руки прежде, чем Роберт заметил его замешательство.
Кросс молчит пару мгновений, пытаясь подобрать слова, которые бы были понятны его коллеге по научному поприщу, и не звучали бы слишком...слишком….цинично и грубо. Для того, кто не родился и не вырос на территории бесчеловечной генетической фермы, как любили называть FoA конкуренты, заказывая кричащие и вопиющие своей клеветой статьи в желтой прессе

Винсент выпрямляется на сиденье.

- Нет. Не делали. Я...- он быстро моргает и пытается найти правильное слово.
Потому что вопрос и вся эта деликатная тема действительно не считаются в Авалоне обыденными и легко обсуждаемыми как новости с фондового рынка по утрам за завтраком. Это слишком личное. То, о чем не говорят громко и прилюдно.
Это все равно, что кинуть прямо в лицо собеседнику ворох выписок с банковских счетов, на которых сплошь шестизначные числа.
Воспитанные, интеллигентные люди не обсуждают такие вещи. Не кичатся своими возможностями и вылизанными хромосомами…
Но откуда этому атлантцу знать об этом.
Винсент великодушно делает поправку на географическое положение и различия традиций и принятых правил социальной игры.

- ... такой какой есть от природы  -  наконец выдыхает он облегченно. Ловко обойдя такие термины как — чистый/настоящий — потому что употреблять такие слова — некорректно, грубо и в конце концов бестактно по отношению к тем, другим.  - Но это действительно достаточно общепринятая практика. Если у тебя, конечно же, есть деньги — заключает он.

+1


Вы здесь » pandem 14 » now/then » when his kingdom come