синопсисАтланта 2097
технологии: андроидыVR & darknetклонирование & модификации
гостеваявнешности
США, Атланта, 2097
Киберпанк. Социальная антиутопия с элементами постапокалипсиса.
Мегаполисы будущего, злые корпорации, свободолюбивые хакеры, много социального неравенства, безлюдные пустоши и заброшенные города-призраки
Kyle Morgan
" Сменить полную защиту пехотинца на тонкий сенсорный костюм пилота уорстрайдера кажется легкой и вдохновляющей идеей. Какой пацан не любит шагающих боевых роботов? Год на легком одноместном Лкасте, потом пара лет нейросвязки с напарником на среднем Голиафе, доучивание в академии, а там и рукой подать до своего взвода на пятиместном Ватанаби, семидесятитонном монстре, дающего по слухам такое ощущение неостановимого могущества, что ни в каком вирте не найти.
Это хорошая, честная карьера — сабльют для быстрого Лкаста, первый лейтенант на Голиафе, и майор на громадном детище японского Комацу. И с каждым шагом больше и больше брони, безопасности, силы. Меньше и меньше шансов сдохнуть.
А вишенка на торте — уход на пенсию в звании лейтенант-полковника и орлы на погонах. Отличная карьера для Закари Дюрана, что ни говори.
27.03 Проект закрыт, регистрация остановлена, партнерство расторгнуто, тема пиара на замке. Спасибо всем, кто был с нами.
22.12 обновление матчасти
5.11 Йей! С первым доигранным эпизодом нас. И еще пятью открытыми ^.^
21.10 Ролевой исполнился месяц ^_^ Бодро агукаем, барахтаемся в ползунках и продолжаем расти.
21.09 Это было непросто, но мы открылись

pandem 14

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » pandem 14 » now/then » Whatever It Takes


Whatever It Takes

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.ibb.co/qrVS49P/studio-qube-phoenix-bay-research-b.jpg

Simon Jones, Zachary Durand
Пустыня Дехна, Март 2089 года

Fear can keep a man out of danger but courage only can support him in it.
Thomas Fuller

+1

2

Вообще отряд Дельта никогда не оставлял своих.
Это было негласное правило, которому следовали даже в обход приказам высшего руководства и не смотря на возможные неприятные последствия в виде выговоров в личном деле и отстранения от службы из-за нарушения дисциплины, неподчинения старшему по званию и несоблюдения субординации.
Но казалось, что все эти штабные, лениво следящие за военными операциями на голографических интерактивных экранах-картах из удобных кресел, на самом деле не очень то и понимают, что действительно поддерживает боевой дух солдат и вселяет в них уверенность.
Конечно, нейростимуляторы, транквилизаторы и хороший металлический обвес добавляет веры в себя, но ясное понимание, что в ситуации, когда будет очень сильно припекать снизу (сверху, сбоку и со всех сторон) можно рассчитывать на тех, кто рядом — внушает воистину легендарное бесстрашие.

Саймон Джонс никогда не собирался стать героем. И тем более посмертно.
Но что-то пошло не так…
И вот он пристально следит в прицел за, крадущимися вдоль стен полуразрушенных каменных домой, тенями.
Время от времени уменьшая их количество на одну. И ещё на одну.
И ещё.
Пока где-то в вышине стрекочет потомок традиционного блэкхоука, собираясь аккуратно приземлиться на небольшой промежуток между полуразвалившимися останками когда-то жилых зданий, и забрать своих птенцов на базу.
Численное преимущество оказалось на стороне неожиданного врага, количество единиц которого почему-то сильно превысило данные, полученные от разведки, и Саймон никак не может покинуть свою удобную позицию  в укрытии на третьем этаже, через пустой оконный проем которого вся территория узкой короткой улицы — как на ладони.

- Мы скоро пришлем за тобой вертушку. Просто продержись пару часов. Не больше.
Успокаивающие и бодрящие слова в датчике.
Джонс кивает будто кто-то может это увидеть. И опять утыкается в прицел.

Пустыня не прощает ошибок. И особенно, когда это Дехна.
Саймон обычно не отличается склонностью к суевериям, но оставшись один на один с бесконечными гладкими волнами красноватого песка под невероятно звездным небом вспоминает все те местные россказни о зловещих призраках, которых тут по этим же местным россказням полно, и которые не против заполучить в свою армию ещё одну душу.
Призраков в прицел и через визор он не наблюдает, а вот местные, почему-то слишком хорошо вооруженные для простых пастухов тощего скота, снуют между домами в достатке.
Хочется курить и ругаться. Но позволить себе он может только второе. У него даже стандартного суточного пайка с собой нет.
Всё должно было быть быстро и оперативно. Один бросок туда и обратно.
Саймон откидывается к стене и перезаряжает винтовку.
А когда опять упирается прицелом в окно, то никого больше не видит.
Сканирует местность, активировав ночное видение в своем визоре, но нихрена никого нет.
Это очень подозрительно и Саймон хмурится. Уводит взгляд дальше, за дома, к плоскому горизонту, по которому двигается, увеличиваясь, темная бугристая полоса.
В визоре начинает раздражающе мигать красным, а в ухе пищать тревожным предупреждением о надвигающейся песчаной буре.

+2

3

Сменить полную защиту пехотинца на тонкий сенсорный костюм пилота уорстрайдера кажется легкой и вдохновляющей идеей. Какой пацан не любит шагающих боевых роботов? Год на легком одноместном Лкасте, потом пара лет нейросвязки с напарником на среднем Голиафе, доучивание в академии, а там и рукой подать до своего взвода на пятиместном Ватанаби, семидесятитонном монстре, дающего по слухам такое ощущение неостановимого могущества, что ни в каком вирте не найти. Это хорошая, честная карьера - сабльют для быстрого Лкаста, первый лейтенант на Голиафе, и майор на громадном детище японского Комацу. И с каждым шагом больше и больше брони, безопасности, силы. Меньше и меньше шансов сдохнуть. А вишенка на торте - уход на пенсию в звании лейтенант-полковника и орлы на погонах. Отличная карьера для Закари Дюрана, что ни говори.

Но сначала - вживление в череп полноконтактного разъема - два височных и один затылочный, чтобы слиться с машиной в одно целое, чтобы почувствовать напарника как часть себя, войти в синхрон со взводом. Без подпила черепной коробки не обойтись. А это девять часов на операционном столе и месяц искусственной комы. Конечно, Саймон был не в восторге.

- Решил стать жестянкой? - цедил он сквозь зубы. За презрительным жаргоном для выбранного Заком нового рода войск, друг скрывал нежелание расставаться. За показной злобой он прятал страх, что вживление пройдет неудачно и Зак пострадает. Дюрану тоже было не по себе от грядущего перехода из Дельты в Эпсилон, “сквад жестянок”. Только вчера они вместе подшучивали над надменными пилотами мехов, а уже сегодня Зак, мямля и избегая смотреть в глаза Саю, сообщает, что принял предложение Эпсилона.

- Ну блять, Сай... Ты же видел мои тесты по мат-избеганию... Им позарез нужны такие как я, каждая машина в поле на счету, а у них пять Лкастов на складе в упаковке стоит, нет пилотов.

Сай нихера не сказал. Пожал плечами и вышел из отсека. А через час Зак уснул на операционном столе медкомплекса.

А теперь он проснулся.

В палате никого не было - пустые койки, замершие без дела автомеды, стерильная чистота. Зак чувствовал лишь холод, запах собственного пота и сухость во рту. В остальном он был в полном порядке. Рука сама потянулась к голове - проверить приобретенное новшество, он увидел сверкнувшие трубки пробов, обвившие мышцы под темной кожей. Коснулся виска, почувствовал на пальцах тягучий гепариновый гель, которым были предусмотрительно залиты новенькие разъемы.

Приподнявшись, Дюран спустил ноги с кровати и понял, почему замерз - он был гол. Встал на металл пола босыми ступнями, скривился от новой волны холода. В палате вовсю гудели кондиционеры.

- Хеллоу! - Собственный голос показался севшим. Не удивительно - должен был пройти месяц, как Зак не сказал ни слова. Уже увереннее крикнул: - Медик!

Без ответа.

Он нашел душ и сменное белье, даже смог соорудить какое-то подобие формы по уставу, но отсутствие новеньких антрацитовых петлиц мех-войск несколько охладило радость от успешно свершившейся метаморфозы. Пустота открывшихся перед ним коридоров базы тоже добавляла тревоги.

Он направился прямиком в командный блок, и как только тяжелая створа двери откатилась в сторону, на него дохнула волна спертого воздуха. В отсеке была толпа людей, офицеры и солдаты всех отделений, занимали стулья, некоторые - столы, большинство сидело на полу, прислонившись к стенам. У тактической стены маячили спины полковников.

- Что происходит, - спросил шепотом Зак у ближайшего солдата, имени которого он не знал. Тот стрельнул взглядом по погонам и не найдя знаков отличия, замялся.

- Буря, че, - послышался сбоку знакомый голос, подошла пока еще его взводный, уоррент-офицер Ивчевич, - почти всех эвакуировали в залив, остались только мы. Ты, я смотрю, оклемался?

В интонациях хорватки послышалось та же нотка противостояния между войсковыми родами. Через пару дней он станет старше ее по званию и один, на своем мехе, будет легко заменять пару десятков пехотинцев.

Дюран постарался не обращать внимания на ее вопрос и поискал глазами Джонса.

- Наши все тут? – Он сказал по привычке, но тут же заметил, как Ивчевич напряглась на слово «наши». Для нее он уже был отрезанный ломоть. – Я имею в виду Дельту.

- Почти, - досадливо поморщилась она, - большинство уже на кораблях. Де Ге и остальное начальство тут. Джонс в поле, на задании.

Закари обмер.

- Когда его заберут?

Она не ответила, сделала вид, что копается в коммуникаторе.

- Юстина! – громким шепотом, с нажимом. Она поди и не знала, что он в курсе ее имени. Убрав коммуникатор в карман, взводная вздохнула и зло взглянула на Зака. Будто это его прямая вина в том, что она произнесла следом:

- Может, после бури? Если повезет. Там кишмя нужумов.

Он не слушал ее, кинулся к экранам, проталкиваясь. Впился газами в схему рекогносцировки. Бледная звездочка с эмблемой Дельты мерцала среди руин одной из отдаленных деревень. Черной полосой надвигался фронт пылевой бури. Соседствующее рядом изображение той же местности со спутника мерехтило и съезжало в сторону – очевидно, первые облака песка, гонимые ветром повыше, были уже над базой. Едва ли не страшнее самой бури, надвигающейся на позицию Саймона Джонса, были зеленые значки сил Антикам Аль-Нужум, группировки «Мстящие Звезды».

Ища подтверждения того, что Сая спасают, Зак посмотрел на командующих, но те были сфокусированы совсем на другой стороне экрана, где от кораблей, стоящих в заливе, двигался значок эвакуатора к базе. Они сомневались – успеет ли тот до бури пересечь почти всю Дехну, чтобы спасти тех, кто сейчас был в этой комнате. О Саймоне речь даже не шла.

Дюран кинулся к двери. Ивчевич со сомнением посмотрела на него, но ничего не сказала. А когда он бросился по коридору, ведущему к ангарам, где парковались багги, на ее лице промелькнула тень ревности и уважения. Это было против протокола, но останавливать она его не стала. В глубине души она уже похоронила и его, и Джонса. Всех вытащить невозможно.

Через двадцать три минуты, Закари Дюран, облаченный в полный бронекостюм, покачиваясь на полусогнутых для амортизации ногах, вел трехколесный Гриф прямиком в дюны, в черное небо надвигающейся смерти. За его спиной была пристегнута Дакота-М, полнофункциональная тактическая винтовка, на открытом заднем сидении - комплект спасения и какой-никакой боезапас. Впереди, там, где на фоне темного горизонта желтели точки руин Хураиса, ждал подмоги Сай.

+2

4

Эта чертова песчаная буря оказывается совсем не такой какие бывали обычно во всех этих жарких, выгоревших под яростным солнцем странах, которые Саймон уже успел в достатке истоптать своими военными ботинками за многие годы службы, не особо стремясь погрузиться в необычную культуру или обычаи каждого следующего государства с чуждой религией и звуками речи, которые было сложно повторить, чтобы не сломать язык и в конце концов не ругнуться уже на своём и не засмеяться.
Снаружи за пустым проемом окна совсем темнеет, словно наступила ночь, когда плотная завеса песка накатывает, как неотвратимый океанский прилив, на беззащитные остатки города.
Мелкие частицы двигаются слишком плотно, хаотично  и лазерный отслеживатель постоянно теряет подсвеченные цели, сбивается и когда Саймон выравнивает плоскость в прицел своей излюбленной снайперской винтовки М-92 «Богомол», то очередной теплый, оранжевый силуэт оказывается не там, где Джонс его видел последний раз.
Не там. И ближе.
Это раздражает. Злит. Заставляет сжимать челюсти сильнее.
Потеря контроля над ситуацией разжигает чувство удушливого гнева.
Странно, что противник вообще подаёт какие-то признаки жизни и даже продолжает представлять угрозу, пока здание, в котором укрылся Саймон еле выдерживает это гудящее движение песка, от которого в дозиметре почему-то время от времени фонит легким скрипом  и еле слышным треском, и вероятно потом придется принять пару вакцин, которые вычистят тело от сошедших с ума собственных клеток.
Если Саймон вообще отсюда выберется.
В голову лезут давние армейские слухи о том, что у всех этих моджахедов на вооружении то ли толпа аугментированных солдат, которых подпольно оперируют в еле живых странах Восточной полумертвой Европы, то ли вообще военных андроидов, разработки которых были слиты и проданы чуть ли не самими Штатами. Потому что война должна никогда не кончаться.
Но Саймон не хочет думать об этом.
А думает он о том, что страшно хочет курить. И это желание становится таким поглощающим, заполняет всю его сущность, что вытесняет всякое чувство страха. Навязчиво сосет под ложечкой и пульсирует в висках.
Каменные стены гулко вибрируют, когда Джонс отлипает от окна , чтобы сделать передышку и, кажется, вот-вот рухнут наконец, окончательно сдавшись пустыне.
Сейчас бы вспомнить какую-нибудь даже самую короткую молитву, но родители не привили Саймону даже малейшей доли набожности.
В церковь по воскресеньям они не ходили и за руки перед вечерней трапезой не держались…

Когда в обойме заканчивается боезапас, Джонс неторопливо сползает  спиной вниз по стене и вытягивает ноги, устраиваясь поудобнее.
Кладёт снайперскую винтовку рядом.
Прикрывает веки и ждет. Ждёт пока это всё закончится. Пока в голове ворохом летят какие-то  незамысловатые мысли.
Как там Зак, например. Они же уже целый месяц не виделись. И хоть Саймону не нравится то, что Дюран ушел в пилоты мехи, но где-то глубоко внутри, за недовольством, он испытывает странное чувство похожее на гордость за друга, который оказался годен к управлению такой сложной машиной.
Наверное Джонс был бы не прочь посмотреть как Зак пилотирует эту груду металла.

Консервную банку.
Железного дровосека.

Уголки губы невольно тянутся в ухмылке и Саймон тихо смеется своим собственным мыслям, опустив голову вниз, почти касаясь подбородком груди.
В датчике вдруг прорывается тишиной пойманная частота связи и Джонс встает, выглядывает осторожно в окно.
Где-то за домами визор с трудом, но выхватывает силуэт быстро приближающейся машины и мучительно долго идентифицирует водителя, еле прорываясь через рябь бурлящего песка.

- Зак? Что ты здесь делаешь? - удивленно спрашивает Саймон, подключившись к частоте Грифа. Хмурится, словно пытается что-то вспомнить.  — Когда ты очнулся?

Это появление неожиданного спасения в еще более неожиданном лице Дюрана — кажется чем-то нереалистичным. Словно это всё призрачные шутки древней как мир пустыни.

+1

5

Терморегулятор в бронекостюме явно не справлялся со своей задачей. Тучи песка вокруг уже поднялись в воздух, небо пожелтело и быстро заваливалось в непроглядный черный, но жар, шедший от пустыни, не стихал, наоборот, казалось, буря дала ему новый, четырехмерный смысл. Ведя свой стремительный Гриф между барханами, Зак злился на все. На инженеров, недоразработавших кондиционер в его броне, на нужумов, рыскающих в дюнах, на командование, списавшее Сая со счета. Обливаясь потом, он боролся с желанием открыть визор шлема и протереть лицо, но знал, что восставший ото сна голодный песок вопьется ему в глаза, ноздри, уши. Ослепший, оглохший, кашляющий он станет бесполезным, быстро погибнет, не спасет друга. Оставалось забить на вынужденную прожарку и мчаться вперед.

В ложбинах между холмами песка связи не было, визор мерцал, пытаясь вывести изображение местности и точки опасности, но ни спутники, ни геолокаторы базы сюда не пробивали. Коснувшись датчика кончиком языка, Дюран перевел сенсоры на местный режим, и тут же в уши врезалась чужая речь. Встроенная в костюм дека легко взламывала переговорные частоты противника, но толку-то – автопереводчик не успевал, а арабского Зак не знал. Не знал он и местоположения говорящих. Ясно было лишь одно – те достаточно близко, чтобы радио пробилось к антеннам бронекостюма. Его могли засечь в любой момент, если уже не. Нужно было сбавлять скорость и двигаться медленнее.

Пытаясь сбалансировать между безопасностью и скорейшим извлечением Сая с позиции, Дюран отключил турбины только на излете, когда трицикл взлетал на очередной бархан. Остановившись там на несколько секунд, Зак осмотрелся и заметил за клубами густого ветра очертания зданий. Ему нужно было туда, но ехать нельзя – увидят, услышат, выстрелят из крупного колибра или ракетой – пиздец.

Вдруг в эфире возник знакомый голос, да так ясно и четко, что у Зака ухнуло в животе – захотелось оглянуться, словно бы Сай был совсем рядом.

- Зак? Что ты здесь…

Эфир потускнел и оборвался когда Гриф скользнул вниз. Нужно было оставить машину здесь и бежать в маскировке. Далековато по песку-то, но главное – Джонс еще жив.

Соскочив с Грифа, Дюран подхватил винтовку и, сгибаясь под напором ветра и тяжестью комплекта спасения, побежал в сторону строений. Пыхтя, Зак все же проговорил на частоте Сая:

- Я на семь часов от тебя. ПОВТОРЯЮ, НА СЕМЬ ЧАСОВ.

Вряд ли в такой непрозрачной мгле даже Саймон мог бы прицелиться, но исключать дружественный огонь было нельзя. Было бы охереть как иронично получить бронебойный не от кого-нибудь, а от Джонса. На каком-то уровне Зак, наверное, предпочел бы именно такой конец любым другим.

- Держись там, Сай.

Не особо надеясь, что снайпер его услышит, Зак продолжал продвигаться. Ноги вязли в песке, внутри шлема было нечем дышать, от испарины на визоре шли пятна и круги, наушники продолжали харкать гортанными репликами местных.
Установленный еще на базе таймер показывал, что до того, как эвакуатор взлетит, оставалось тридцать шесть минут. Дюран прикинул – с учетом восемнадцати минут на дорогу назад, у них с Саем было не больше четверти часа, чтобы отбиться, добраться до Грифа и нажать на газ.

Ближайшее здание оказалось руиной, одной стеной с откусанным проемом двери. Когда до него оставалось не больше тридцати футов, Зака вдруг оторвало от земли и швырнуло в сторону. Правый бок онемел, воздух вылетел из легких и нехотя, с тихим сипом пытался забраться обратно. Индикаторы внутри шлема полоснули по глазам красным.

[Повреждение защитного слоя…]
[Истощение мономолекулярной оболочки…]
[Отказ системы маскировки в сегментах YT245, YTR252…]
[Разрыв климатического контура в сегментах YT245, YTR252, YT246…]

– Фааак…., – беззвучно шевельнулись губы Зака – воздух все еще не хотел распрямлять сколлапсировавшие легкие. Лежа в песке он чувствовал, как отбитый бок теплеет, как рану начинает есть попавший в нее пот. Интуиция подсказывала, что костюм не пробит. Но, судя по совершенному полету, серьезный калибр угодил прямо в мягкое кевларовое сочленение между бронепластинами. Удар был настолько сильным, что Зак чудом не потерял сознание. Это был его шанс.

Онемение от правого бока частично передалось на руку, но, кряхтя и постанывая, ему, все же, удалось дотянуться до бедра и, нащупав кожух медблока, откинуть его и вжать кнопку подачи стимулятора. Укола Зак не почувствовал, но сердце стало биться так мощно, что, казалось, запульсировало все тело. Взгляд солдата прояснился, воздух с напором ворвался в ожившие легкие. Еще одна клавиша. Тело благодарно приняло анестетик, стало легко и даже словно жара отступила. Зак поднялся, песок заструился по его костюму, и тут же подхватываемый ветром, уносился в пучину бури. Теперь-то она была здесь.

Из плотного наждачного тумана появилась тень, и Зак краем глаза уловил луч зеленого сканера, метнувшийся по песку. Еще бы пара футов, и моджахед отыскал бы Дюрана, свой недобитый трофей, и закончил бы дело.

- Тращ! Тращ! Тращщщ! – с присвистом проплевалась Дакота-М Зака, разнося неясную тень стелз-костюма противника в клочья. Дюран рванулся снова к стене, и металл его бронированных ботов измазался в расплесканной на горячем песке бурой жиже.

Нырнув в проем, Зак заскочил за стену и подтянул к себе спас-комплект. Присел, отчаянно прислушиваясь и всматриваясь в значки на визоре. Бок пульсировал, но боли не было, все чувства звенели от чистоты восприятия. Сай должен быть вон в том доме. Лазерный дальномер то и дело сбоил, но выдаваемая им цифра в сто семьдесят пять футов устраивала Зака. Он был так близко, чтобы вытащить парня, но за все это время сенсоры его шлема не зафиксировали ни одного следа от выстрела снайперского Богомола. Сай не отстреливался. Дюран не хотел думать – что это означает. Времени не было думать. Он напрягся всем телом и, держа ствол винтовки вперед, рванулся к цели.

Отредактировано Zachary Durand (11-03-2020 07:19:09)

+1

6

Стандартный бронекостюм снайпера не предполагался для продолжительных стычек в ближнем бою и был лишен дополнительных, необходимых для усиленной защиты во время грубого контакта деталей, но  как мог максимально повторял изгибы человеческого тела, позволяя быть более легким, быстрым и незаметным.
Улучшенная система терморегуляции и режим респиратора в шлеме — давали возможность продолжительное время находиться в не комфортной обстановке (и даже какое-то время находиться под водой) не выдавая при этом своего присутствия.
Наверное, в какой-то другой ситуации — это действительно стало бы абсолютным спасением, но сейчас всего лишь давало небольшой шанс. И то - с появлением Закари.
Песчаное безумие утихать явно не планировало и закидывало всё больше и больше мелкого крошева через оконные проймы, устилая им пол так, что ещё немного и начнут вязнуть ноги.
Шлем усиленно кондиционирует и очищает воздух, и Джонс буквально чувствует как вся система его бронекостюма работает на грани своих возможностей.
Осталось от силы полчаса и она отключится, исчерпав весь запас батарей.
Наверное тогда бы и пришел Саймону конец — перегрев и невозможность полноценно вздохнуть, не забив при этом рот, сразу становящимся вязким от слюны, песком.
Потеря ориентации. Быстрое обезвоживание.
В голове быстро пробегают строчки из учебника по медицине, которую проходил в военной академии.
Тогда это были скучные сухие фразы про разрыв кровеносных сосудов, при повышении внутричерепного давления.
Теперь возможная угроза его жизни.
И если не собственное тело убьет его, то один из силуэтов, что все так же уперто мерцают в визоре.

- В некоторых ситуациях имеет смысл избавиться от бронекостюма. -  преподаватель предметов- химзащита и экстренная медицинская помощь- майор Томсон смотрит на аудиторию — у него нет ноги и глаза. Аугментаций тоже нет.
Это странно. Да и сам он странный. Несет полную чушь. Никто и представить себе не может, чтобы в опасной обстановке остаться практически в чем мать родила. Может ещё побежать на врага с палкой?
Кто-то высказывает эту мысль вслух. Все смеются. Саймон смеется тоже.

Сейчас через много лет эта идея уже не кажется такой абсурдной. В конце концов какой смысл тащить на себе это бесполезное железо, обливаясь потом и теряя силы?
Наверное потом, он и сделает так, как советовал Томсон. Но сейчас всё работает как надо, и Закари на семь часов- это последнее, что услышал Саймон сквозь шипение и писк.
Другое дело винтовка. В ней нет боезапаса, и весит она дай боже. Но о том, чтобы бросить снайперку Джонс даже не думает. Он готов тащить её через всю пустыню пешком.  Даже, если окажется в одних трусах.
Потому что это его Богомол.
В царапинах и потертый.
Едва уже различишь индивидуальный номер на металлическом боку.
Но Саймон почти одушевляет это оружие и во время долгих часов в засаде разговаривает с ним как с живым человеком.

Выстрелы снаружи, прорвавшиеся через песчаный гул, пробивают адреналином кровь и дальше уже сидеть в укрытии невозможно. Пока Закари возможно ранен. Или вообще уже убит.
Саймон выглядывает в окно и видит Дюрана какие-то считанные мгновения. Дружеский силуэт на визоре исчезает в доме напротив и это так рядом….
Наверное не стоит совершать опрометчивых поступков, но и времени на продумывание стратегически верного плана нет.
И Саймон потерявшись в том, что всё же более правильно — терпеливо ждать или ускорить процесс собственного спасения , сбегает вниз по лестнице и потом на улицу.
Сразу инстинктивно прикрывает лицо, согнув руку в локте, хотя шлем надежно прикрывает от мелких укусов песчинок.
Старается как можно быстрее преодолеть это небольшое расстояние, делая ставку на скорость. Но в визоре всё гуще и теснее оранжевых силуэтов, которые будто стекаются к фигуре Джонса со всех сторон.
Саймон хватается поудобнее за винтовку, намереваясь, если не стрелять, то врезать прикладом точно.
До нужного дома остается совсем чуть-чуть как вдруг перед ним, будто из самого песка соткался, выступает темная фигура с темно-красной прорезью на месте глаз.

- Блять... Зак!! - зачем-то орет Саймон и видит как прямо ему в лицо упирается зеленая точка. Удар по стеклу шлема ощущается будто кулаком врезали.
Расползается трещина и скрипит, еле выдерживая напор воздуха снаружи.
Второй удар пули приходится в плечо, и отдача опрокидывает на спину.

+1

7

Он видел все. Обтекаемый высокий силуэт снайпера, выступивший из мрака. Возникшая перед ним приземистая фигура противника. Запоздавшие значки на визоре, подтверждающие кто есть кто. Два выстрела. Его собственное имя голосом друга в эфире. Крик. Падение. Три секунды? Пять? Трудно сказать – впрыснутые бронекостюмом в кровь препараты усиливали восприятие деталей, растягивали время. В этом слоумо Зак узнал правду о стимпакете – он не убирал эмоции, а лишь загонял их так глубоко, куда реакциям тела не добраться. По нутру Дюрана разлился ужас, что он не успел, что Сай умер у него на глазах, что и его самого сейчас прикончат, что все зря. Ужас требовал крика, стона, закрыть лицо руками, но медикамент был беспощаден – все что смог сделать Зак это произнести имя Джонса в ответ. Почти ледяным тоном.

- Сай.

Дакота плюнула в спину нужуму и тот, раскинув руки, упал на Джонса. Кажется, враг еще падал, когда Дюран возник над ним и, присев, легко откинул небольшой труп в сторону. Треснутый визор снайпера, лица не видно за антибликовым покрытием. Несмотря на ранение в плечо, тот сжимал свой Богомол, тот самый Богомол, который Дюран узнал бы из тысячи. Они жили в одном отсеке, он видел эту винтовку каждый день.

Писк датчика, красный значок на визоре слева. Выстрел во мглу заставляет значок растаять.

Зак просунул руку под спину Сая и, приподняв того, потащил в сторону стены, где оставленный комплект спасения до половины корпуса занесло песком. Было не тяжело. Сейчас. Потом, когда действие стимпака пройдет, Зак почувствует каждую растянутую мышцу, но эта боль будет едва ли не наградой за спасение Джонса. Если спасение состоится. Вперед.

Писк датчика. Стремительное давление в спиновую пластину.

[Повреждение защитного слоя…]
[Истощение мономолекулярной оболочки…]

Разворот. Выстрел.

Он положил друга у самой стены, облокотив того на желтые, разбитые временем и войной камни, сам присел рядом, держа в одной руке винтовку. Наполненное до краев адреналином и стимулятором тело словно бы само следило за обстановкой, символами на визоре, палец сжимал курок, Дакота отплевывалась метким, методичным огнем. Другая рука, тем временем, подтянула спас-комплект, откинула крышку, нащупала «Первый». Этот, по сути, простой пучок анализаторов и автошприцев, мог поднять на ноги раненного, на короткое время обезопасить того от потери крови и заражения, и четко выявить шансы – есть ли у пациента будущее. Отковырнув предохранительный капюшон медпакета о колено, Зак дотянулся до Сая и легким ударом вжал «Первый» тому в плечо, прямо у раны.

+1

8

Онемение от удара пули проходит быстро и растекается по плечу жгучей болью.
Противник подошел слишком близко и выстрелил почти в упор.
Неприспособленный к такой короткой боевой дистанции костюм снайпера сдался и дал брешь. Небольшое аккуратное круглое отверстие размером с саму пулю и лучами коротких трещин.
Маленький, но смертоносный кусочек металла пытается пробиться прямо к кости, но застревает в мягких тканях, окрашивается со всех сторон кровью, которая течет по руке под костюмом. Заливает быстро темнеющим алым цветом.
Это новое необычное ощущение. Раньше в Саймона никогда не попадали из огнестрельного.
Да, он дрался и в школе и в первые годы в военной академии, где приходилось порой выгрызать себе место, если не прямо под солнцем, то где-то рядом.
Его тыкали, и весьма успешно, ножом. По глупости, в пьяной драке, в прокуренных барах Нижнего города, куда самонадеянные вояки любили завалиться толпой во время отпуска.
Сцепиться с кем-то из гражданских на почве расхождений во взгляде на «истинный» патриотизм — традиция давняя, ещё со времен, когда один из крестьян брал копье и шел под знаменами своего феодала на поле брани, а другой оставался дома лелеять скудные посевы и просить у всех подходящих богов милости и богатого урожая.

Но ещё ни разу никто не смог умудриться Саймона подстрелить.
И вот.
Может быть Джонс потратил бы больше времени на осознание торжественности и уникальности момента, но руку печет нещадно и сверху еще падает тяжелым кулем тело противника.
Падает как подкошенное всем своим весом и давит Саймона глубже в мягкий песок.
От этого давления на грудную клетку в глазах темнее ещё быстрее, чем от потери крови.
Поток данных на сломанном визоре сходит с ума, мелькая всеми оттенками светового спектра.
Саймон успевает отключить это бесполезное мельтешение прежде, оно станет невыносимым и не заставит, пренебрегая всеми нормами безопасности, сорвать шлем и отбросить от себя подальше словно бомбу, что вот-вот взорвет ему изнутри башку.
Внезапно становится легко и его тянут вверх.

Зак.

Двигаться через песок и постоянную угрозу жизни приходится как можно быстрее, и наконец стена безликого дома упирается в спину. Кровь на плече запекается коркой и, наверное, умереть от её потери Саймону не грозит. Но в теле почему-то появляется легкость, ощущение безразличия ко всему происходящему. Будто всё происходящее Джонса совсем не касается.
Будто это всё имитация, голограмма. Конструкт боевых действий, созданный с невероятной точностью и натурализмом. Сейчас всё закончится. Их выбросит в реальность. Они с Заком посмеются, разомнут затекшие в одной и той же статичной позе плечи и пойдут выпить холодного пива. Заслуженная награда после хорошей тренировки.

Наверное Саймон немного отъехал в темноту бессознательного, если пропустил момент, когда Зак вогнал ему что-то в плечо.
От этого что-то реальность накатила внезапно болью, шумом, ревом ветра, вкусом железа во рту…
- Зак — говорит Саймон, пока Дюран продолжает отстреливаться от невидимого для Джонса врага. Хорошо ещё, что передатчик продолжает работать, а то пришлось бы наверное снять шлем и орать, пока песок не забьется глубоко в глотку.

- Зак — говорит Саймон, повернув голову в треснувшем шлеме к другу. - Нам нужно найти другое укрытие.
Наверное он бы добавил, что патроны у Дюрана скоро кончатся,  а кровь продолжает всё так же, пусть и медленно сочиться из плеча, которое немеет всё ниже и ниже, опускаясь бесчувственностью к локтю. Может всё куда хуже и порвано сухожилие, пробит сустав и пиздец тогда всей дальнейшей военной службе Джонса…

Но Саймон не добавляет. Он уверен, что Зак и так всё хорошо понимает. Он всегда всё хорошо понимал.

+1


Вы здесь » pandem 14 » now/then » Whatever It Takes